«Белое дело». Генерал Корнилов - Генрих Зиновьевич Иоффе

подписью Корнилова обнародовала телеграмму, не уступавшую своей категоричностью телеграммам Керенского. «Изменники, — на всю страну заявил Корнилов, — не среди нас, а там, в Петрограде, где за немецкие деньги, при преступном попустительстве власти, продавалась и продается Россия». Корнилов еще раз грозно предупредил, что за всякое неподчинение себе будет «карать беспощадно».

Содержание телеграмм, которыми 27 и особенно 28 августа, как выпадами шпаг, обменивались Керенский и Корнилов, на наш взгляд, полностью раскрывает политический замысел Корнилова. Вопреки утверждениям его многочисленных сторонников (сразу после мятежа и спустя много лет), согласно которым Корнилов «шел» только против большевиков и «Смольного» (штаб-квартира Советов), по отнюдь не против «Зимнего» («штаб» Временного правительства), документы показывают, что конечный замысел Корнилова сводился к «ликвидации» не только «Смольного», но и «Зимнего», т. е. вообще режима керенщины. Меньшевистско-эсеровский «Смольный» был составной частью этого режима, и с «уничтожением» «Смольного», естественно, прекращал свое существование и он сам. Впрочем, Корнилов прямо подтвердил это, когда в своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства признал: «Я решил выступить открыто и, произведя давление на Временное правительство, заставить его: 1) исключить из его состава тех министров, которые, по имеющимся у меня сведениям, были явными предателями родины, и 2) перестроиться так, чтобы стране была гарантирована сильная и твердая власть. Для оказания давления на правительство я решил воспользоваться 3-м конным корпусом генерала Крымова, которому и приказал продолжать сосредоточение к Петрограду».

Поход генерала Крымова

К тому моменту, когда конфликт между Керенским и Корниловым вырвался наружу, т. е. к 28 августа, корниловские войска, которыми командовал А. Крымов, находились в следующих пунктах. Большая часть эшелонов 1-й Донской дивизии стояла в Пскове. Они могли двигаться к Петрограду по Варшавской железной дороге. Часть эшелонов Туземной дивизии находилась на станции Дно, и их путь к столице должен был проходить главным образом по Витебской железной дороге. Уссурийская конная дивизия стояла в эшелонах близ Великих Лук и Новосокольников; она также могла двигаться по Витебской железной дороге до станции Дно, а затем, чтобы не загружать путь от Дно к Петрограду, должна была повернуть на Псков и через Гдов, Нарву подойти к столице. Таким образом, /(опекой и Туземной дивизиям для подхода к Петрограду требовалось пройти 200–250 км, Уссурийской — почти в 3 раза больше (600 км).

Организованного движения по намеченным маршрутам, однако, не получилось. Сказались отсутствие прочной связи со Ставкой, переформирование 3-го конного корпуса в армию, а Туземной дивизии — в корпус прямо «на походе», обычная железнодорожная неразбериха. Части 3-го корпуса и Туземной дивизии эшелонировались на железнодорожных путях в огромном треугольнике: Нарва — Дно — Петроград. Происходила постоянная неупорядоченная передвижка эшелонов. Некоторые полки и сотни отрывались от «своих», отставали или уходили вперед, смешиваясь с частями других дивизий.

Крымов выехал из Могилева к войскам в ночь с 25 на 26 августа, т. е. еще до разрыва правительства и Ставки. Его штаб должен был находиться при 1-й Донской дивизии, эшелоны которой двинулись из Пскова ранним утром 27 августа. К вечеру ее головные эшелоны подошли к Луге. Здесь Крымов и только что назначенный его начальником штаба генерал М. Дитерихс догнали дивизию. Отсюда они решили форсировать движение к Гатчине; и если бы им удалось действовать так, как было запланировано в соответствии с договоренностью Корнилова с Савинковым, 1-я Донская дивизия вполне могла быстро выйти к Петрограду. Но ход событий уже повернулся.

Когда Крымов, ничего не подозревая, позвонил из Луги в Петроград, в штаб округа, ему ответили, что Керенский приказал остановить эшелоны. Крымов решил, что в Петрограде что-то произошло, и Керенский, возможно, уже не у власти. Когда вместе с Дитерихсом он вернулся с переговорного пункта на станцию, они увидели неожиданную картину: казаки высыпали из теплушек, смешались с солдатами Лужского гарнизона, повсюду шли митинги. Прибывший из Петрограда агитатор ВЦИК и агитаторы местного Лужского Совета зачитывали прокламации, объявлявшие о смещении Корнилова, призывавшие железнодорожников останавливать корниловские эшелоны. Они разъясняли контрреволюционные цели Корнилова и других генералов, призывали казаков не допустить покушений на завоевания революции, возврата старорежимных порядков. Царили неразбериха и растерянность…

В штабном вагоне Крымову были вручены две взаимоисключающие депеши. Главнокомандующий Северным фронтом Клембовский передавал приказ Корнилова, что в случае, если не удастся двигаться к Петрограду по железной дороге, идти туда походным порядком. Другая телеграмма — от Керенского — предписывала задерживать эшелоны, идущие в Петроград, и направлять их св пункты прежних стоянок». Прибывший из Петрограда комиссар ВЦИК М. Булычев и представители исполкома Лужского Совета требовали от Крымова подчиниться Временному правительству и увести войска. Крымов оказался в тяжком положении. В Псков, в штаб Северного фронта, для выяснения обстановки был направлен Дитерихс. Вскоре от него поступило но очень определенное сообщение, смысл которого можно было понять так, что следует как минимум продолжать концентрацию частей и ждать дальнейших указаний. Но когда днем 29 августа Дитерихс вернулся в Лугу, Крымов сказал ему, что он принял решение «приблизиться к Петрограду». Железнодорожные пути, однако, оказались блокированными: железнодорожники заявили, что, если даже их заставят вывести поезда, они «пожертвуют собой», по устроят крушение. Выгрузив эшелоны, Крымов отвел полки на 10–15 верст от Луги, расположив их в деревнях Стрешево и Заозерье. Отсюда он предполагал дойти до станции Оредеж, где рассчитывал соединиться с частями Туземной дивизии.

29 августа в Стрешево из Ставки наконец «пробился» полковник Лебедев, передавший Крымову боевой приказ: сосредоточить весь корпус вместе с Туземной дивизией, быстро двигаться на Петроград и запять его. По Лебедеву было поручено сообщить в Ставку, что сосредоточение всех частей требует теперь большего времени из-за их разбросанности, порчи путей, противодействия железнодорожников и возможного сопротивления войск Петроградского военного округа, по всем данным остающихся верными ВЦИК и правительству. Ко всему этому Крымов добавил, что у него имеются сведения, что между правительством и Ставкой ведутся какие-то переговоры, и, если эти сведения верны, он, Крымов, не хотел бы брать на себя ответственность за открытие боевых действий. Лебедев выехал из Стрешево, по по дороге был арестован.

В тот же день, 29 августа, из Петрограда к Крымову прибыли два представителя «Республиканского центра» — П. Финисов и полковник Л. Дюсемитьер. Они выехали накануне с фиктивными документами, с трудом нашли его в Заозерье и убеждали без промедления идти на Петроград, поскольку без этого выступление корниловцев в самом городе станет невозможным. В Петроград через Гатчину послали мотоциклиста с шифрованной запиской: «Действуйте немедленно, согласно инструкциям».

Крымов издал приказ, в котором сообщал, что штаб корпуса и штаб 1-й Донской дивизии 31 августа будут находиться в