Любовь в курятнике - Тамара Петровна Москалёва

было ночного ливня! Удалой сквознячок тряхнул занавеску, разлохматил волосы. Груша высунулась на улицу. Необычно чистая, умытая дождём мостовая радовала взор. Солнце осушило брусчатку, лишь заплатки лужиц на обочинах выстреливали в глаза солнечными осколками. Вдоль непривычно затихшей трассы, за переездом, разноцветными пятнами одёжек толпился народ – яблоку негде упасть! Одни сидели на раскладных стульчиках, другие стояли. Все были в каком-то ожиданьи. По обе стороны волновались на ветру привязанные к столбам транспаранты: «Все – на марафон!»

– А-а-а, вон что… Хм, придумали тоже! – женщина закрыла окно. – Хлеба надо, схожу-ка.

Умываясь, она прилипла к зеркалу, будто первый раз себя увидела. Господи! Вот толстуха-то! тьфу! Груша потрясла рукой – студнем заколыхались вялые мышцы. А живот-то… квашня-квашнёй… – Груня прищурилась, растянула мешки под глазами. «Да-а… ошибка природы: нос крючком, морда – кувшином… Ну и чёрт с тобой! – сказала себе Груня, наверное, в сотый раз. – Блин, хоть к зеркалу не подходи, честное слово. Какая уж там «самая обаятельная и привлекательная»? Да… улетело время… улетело…» Она взяла косметичку, привычно стала рисовать лицо. Надела парик, уложила в причёску. «Ну, вроде, и на человека похожа…»

Наскоро выпив чаю, Груша накинула лёгкую размахайку и вышла на улицу. А там – галдёж, свист и крики!

– Лёха-а, жми! Лёха-а! – горланили ребята хилому пареньку. Распаренный Лёха, то и дело оглядываясь, плетью тащился по булыжной мостовой. Мокрая синяя лямка путалась на плече.

Народу полно. Груша встала на обочине. Школьники «отмарафонили». И снова гвалт! Свист! – Идут инвалиды, в том числе, и со швейной артели, что по соседству. Бегут, обгоняют друг друга безрукие, хромые, на протезах и костылях. У всех манишки с номерами. На колясках, подавшись вперёд, нервно крутят руками колёса безногие марафонцы. Каждый пытается вырваться вперёд!

Но вот, слышнее и слышнее, раздаются металлические хлопки по мостовой. Что это? За домами никого не видно… Все ждут, присматриваются… Хлопки всё ближе… И вот он! Появился! Восхищённый рёв, свист и гул аплодисментов заглушают хлопки. Спортсмен, лет тридцати пяти, волоча безжизненные ноги с металлическими латами на коленях, сильно размахнувшись, шлёпает о булыжники рукой со стальными накладками. Упирается рукою, перенося тяжесть крупного тела, гусеницей подтягивается. Бросает вторую руку с накладкой… «Приветствуем участника под номером пять! – вливаясь в какофонию одобряющих воплей, гремел репродуктор, освещая ход соревнований. – Спортсмен упорно приближается к финишу! И… вот он… ну-у… Финиш! И номер пять закончил соревнование. – Поздравляем!»

Груша разинула рот. Она забыла, куда пошла… Она стояла, потрясённая… раздавленная… Очнувшись, расплакалась. Закрыв лицо руками, примчалась домой. Там дала волю слезам. Ревела навзрыд! Удивление, сострадание, восхищение, стыд – всё перемешалось.

– Дура! Дура! Какая же я дура! – кричала она, захлёбываясь слезами. – Да ведь это же я – увечная! убогая! Господи! Ну почему же мне жизнь-то не в радость? Почему-у? Чего ж я кисну-то всё время? Я – сильная, здоровая тетёха. С целыми руками и ногами. Чем вечно недовольна?

Женщина ещё долго корила себя. Истерика прошла. Стало легко, словно внутри прорвался нарыв. Груша успокоилась. Привела себя в порядок, опять вышла на улицу – в магазин же так и не сходила. Откипели марафонские страсти. Денёк разгулялся на славу! В хлебный идти не хотелось. Груня устроилась на скамейке и бросила взгляд на обочину. Весёлая былинка, пробившаяся сквозь трещинку в плотном настиле, подалась синей головкой к солнцу. Покачиваясь на ветру, она будто восторженно кричала всему живому: «Смотрите, смотрите все – как хорошо! Как хорошо жить! Ка-ак хо-ро-шо жи-и-ить!» Груша улыбнулась: «благодать… живёт себе… уж тем и рада». Пролистав быстрыми крылышками парной воздух, на цветочек осторожно присела раскрасавица-бабочка. Неожиданно подняли скандал воробьи, раздирая прибитого ночным дождём червяка. Удалой паренёк-колобок с соской, радостно хлопая в ладоши, прокосолапил сквозь воробьиную стайку, птички недовольно разлетелись.

– Надо же, какая погода хорошая!

– Ну. Прям, как летом, даже не верится, что снег был.

Груша не сразу заметила молодых людей на другом конце скамейки.

– Здорово прошёл марафон, правда? А ты, Кир… ну просто молодец! Честно! – кого-то похвалил девичий голос.

– Ай, ничего особенного, – низким басом отмахнулся тот, кого назвали Киром.

Женщина покосилась на голоса. Киром оказался спортсмен, который некоторое время назад полз, громыхая по мостовой. Ребята сидели в инвалидных колясках.

– Ну чё… разбегаемся?

– Угу! Отдохнуть надо, завтра дел по уши.

Молодёжь разбрелась. Кир остался у скамейки. Большими руками, он затягивал ремни на коляске. Груша незаметно присматривалась к человеку, который вызвал у неё столько эмоций. – Широкоплечий. С копной пшеничных волос. Он явно не торопился. Кивнул на карапуза: «Симпатичный пацан!»

– Хорошенький, – согласилась Груня и тут же спросила: – Извините, это вы в марафоне «по-пластунски»?

– Да, – засмеялся Кир, – «по-пластунски» – это я! Представляете, до финиша остаётся всего – ничего, а тут, как на грех, с телеги отваливается колесо, – мужчина оживился, заново переживая аварию. – Ну вот… пока друзья колесо прилаживали, я по-быстрому и облачился в «доспехи», держу их при себе на такой вот «пожарный» случай, – пояснил он, – ну и «по-пластунски» или «кролем», уж и сам не знаю, как получилось… добрался до финиша. Смешно, конечно, но нельзя было время терять.

– Не смешно, – возразила Груня, – нисколько. Вы ведь и, правда, молодец. – Женщина с уважением посмотрела на собеседника.

– Может быть… спасибо, – засмущался молодой человек. – Вы интересуетесь спортом?

– Скорее – нет. Вышла в магазин да вот задержалась. Люди смотрят, ну и я остановилась.

– А вы в этом бараке живёте! – неожиданно хитро улыбнулся Кирилл. – Я тоже недалеко. Во-он в том доме… видите, за гастрономом! – рукой указал он. – Недавно переехал. Так что, мы – соседи. Может… познакомимся?! Я – Кирилл.

– Тётя… ой, Груша я! Можно просто Груня. А откуда вы знаете, что я живу здесь?

– Знаю… – уклончиво ответил парень. Кирилл словоохотлив. – Абсолютно не хватает времени, – сокрушается он.

– Серьёзно? А чем же вы так заняты?

– Чем занимаюсь? – молодой человек пристально посмотрел на Груню, задумался, откинулся на спинку, – чем занимаюсь… Много, чем. Сразу не ответишь, долго перечислять. Короче, скучать некогда.

– Ну всё же… – Груше было удивительно, какими такими делами может по горло быть занят… инвалид.

– Работаю дизайнером. – Кирилл, наморщив лоб, загнул палец. – Потом – спорт. Это обязательно. Выезжаем на природу. В театрах бываем. Не часто, правда. Что ещё?.. Стихи люблю, особенно Высоцкого. Сам немного балуюсь-сочиняю. Видите, сколько порассказал! – Он приподнялся в коляске, сел удобнее. – Опекаем инвалидов-малолеток в специнтернате. Каждое посещение – им праздник! Вы бы видели глаза этой детворы! – Кирилл покачал головой, лицо его порозовело, – как они ждут нас! Я вот их рисовать учу. Правда! Там уже целая