Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

трагедиях жизни. Именно она рассказала Кауперу историю, которую он превратил в «Увлекательную историю Джона Гилпина».151 и его дикой невольной поездке. Друг семьи послал эту веселую балладу в газету; актер, сменивший Гаррика в театре Друри-Лейн, прочел ее там; о ней заговорил весь Лондон, и Каупер впервые почувствовал вкус славы. Он никогда не воспринимал себя всерьез как поэта; теперь леди Остин убеждала его написать какое-нибудь значительное произведение. Но на какую тему? На любую тему, — ответила она и, указав на диван, поручила ему прославить его в стихах. Обрадованный тем, что им командует очаровательная женщина, Коупер написал «Задачу». Опубликованное в 1785 году, оно нашло отклик среди людей, уставших от войны, политики и городских разборок.

Написать или прочитать шесть «книг» о диване было бы настоящим трудом, если только не обладать моралью Кребийона-сына;152 Каупер был достаточно здравомыслящим, чтобы использовать его только в качестве отправной точки. Сделав его кульминацией в юмористической истории кресел, он перешел к своей любимой теме, которую можно подытожить самой известной строкой поэмы: «Бог создал страну, а человек — город».153 Поэт признавал, что искусство и красноречие процветали в Лондоне; он восхвалял Рейнольдса и Чатема и удивлялся науке, которая «измеряет атом, а теперь опоясывает мир»;154 Но он упрекал «королеву городов» в том, что она карает смертью некоторые мелкие кражи, в то время как воздает почести «казнокрадам».

О домик в какой-нибудь бескрайней пустыне, В каком-нибудь бескрайнем краю тени, Где слухи о притеснениях и обмане, О неудачной или успешной войне Не могли бы больше до меня дойти! Мое ухо болит, моя душа больна, когда каждый день доносит до меня весть о несправедливости и возмущении, которыми наполнена земля.155

Его ужасала торговля рабами; он был одним из первых англичан, кто осудил человека, который

считает своего товарища виновным в том, что кожа Не окрашенный, как его собственный; и имея власть принудить к неправоте… обрекает его на гибель и отдает ему как свою законную добычу. Что же тогда человек? И какой человек, видя это и обладая человеческими чувствами, не покраснеет и не повесит голову, чтобы считать себя человеком?156

И все же, заключил он, «Англия, со всеми твоими недостатками я люблю тебя по-прежнему».157

Он считал, что эти недостатки будут смягчены, если Англия вернется к религии и сельской жизни. «Я был пораженным оленем, покинувшим стадо» — то есть он уехал из Лондона, где «проститутки отталкивали нас локтями», — и нашел исцеление в вере и природе. Приезжайте в деревню! Посмотрите на реку Оуз, «медленно извивающуюся по ровной равнине»; на спокойный скот, на крестьянский домик и его крепкую семью, на деревенский шпиль, указывающий на горе и надежду; послушайте плеск водопадов и утреннюю беседу птиц. В деревне каждое время года приносит свою радость; весенние дожди — благословение, а зимний снег — чистота. Как приятно топать по снегу, а потом собираться у вечернего костра!

После «Задачи» Коупер написал мало ценного. В 1786 году он переехал в близлежащий Уэстон Андервуд; там он провел еще полгода в невменяемом состоянии. В 1792 году миссис Унвин перенесла паралитический удар; в течение трех лет она оставалась беспомощным инвалидом; Каупер ухаживал за ней, как она ухаживала за ним, и в последний месяц ее жизни написал строки «Мэри Унвин»:

Твои серебряные локоны, некогда русые, Еще прекраснее в моих глазах, Чем золотые лучи восточного света, Моя Мэри!158

В 1794 году, одолеваемый заботами и работой над своим неудачным переводом Гомера, он снова сошел с ума и попытался покончить с собой. Он выздоровел, и был избавлен от финансовых трудностей благодаря правительственной пенсии в 300 фунтов стерлингов. Но 17 декабря 1796 года Мэри Унвин умерла, и Коупер почувствовал себя совершенно потерянным и опустошенным, хотя и нашел нового друга в лице сестры Теодоры, леди Гарриет Коупер Хескет. Последние дни его жизни были одержимы религиозными страхами. Он умер 25 апреля 1800 года в возрасте шестидесяти восьми лет.

Он принадлежал к романтическому направлению в литературе и евангелическому — в религии. Он положил конец господству Поупа в поэзии и подготовил Вордсворта; он привнес в поэзию естественность формы и искренность чувства, которые остановили поток искусственных двустиший, которые Августовский век выпустил на волю в Англии. Его религия была для него проклятием с ее изображением мстительного Бога и непрощающего ада; но, возможно, именно религия, а также материнские инстинкты заставили этих добрых женщин заботиться об этом «пораженном олене» во всех его горестях и омрачениях.

VII. ОЛИВЕР ГОЛДСМИТ

У «Бедного Полла» тоже были свои трагедии, но они не усугублялись садистским вероучением, а смягчались триумфами в прозе, поэзии и на сцене.

Его отец был скромным англиканским викарием в ирландской деревне, который, добавляя к богословию обработку земли, зарабатывал сорок фунтов в год. Когда Оливеру исполнилось два года (1730), викария назначили настоятелем Килкенни-Уэст, и семья переехала в дом на главной дороге возле Лиссоя, который позже переименовали