Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

«Да не съест его приятель, — хмыкнул голос, — расслабься».

«Расслабишься тут…»

«Арчи, ташшары тебе в дружбе поклялись, а это дорогого стоит. А тут еще и долг крови… Ты спас жизнь Лукасу, и теперь Алва — твоя должница. Но этот долг можно вернуть, и она непременно постарается это сделать. А вот если Лукас действительно подружится с Романом, упыри вообще никогда не причинят вам вред».

Наконец вертел сняли. Ящер на нем почернел и вздулся, хвост скрутился кольцом. Двое молодых ташшаров шустро сняли его с вертела и положили на широченную темно-коричневую скатерть, накрытую прямо на траве. Потом один из них ловко вспорол раздувшийся живот рептилии… О, Мастер, какой аромат! Из глубокого разреза извлекались запеченные в собственном соку печень и сердце, вырезались куски розоватого мяса. Кто-то отрубил ящеру хвост и теперь споро обдирал с него почерневшую в огне шкуру. Мне сунули в одну руку кусок истекающего горячим соком мяса, а в другую — нечто вроде пиалы. С зеленой жидкостью. Я недоуменно заглянул внутрь: там в зеленой толще плавали светящиеся пузырьки, поднимались к поверхности, лопаясь со звонкими щелчками. Я прикинул, как повежливее отказаться от возлияния, однако все тут же стали уверять, что это очень вкусно и полезно.

— Ну смотрите мне! — погрозил им пальцем. — Если отравите, стану приходить ко всем во снах и рассказывать бородатые анекдоты. До самого заката. И ни один шаман не поможет. И яйцом тоже не выкатают, даже если смогут его дотянуть куда надо!

Клыкастые рожи заулыбались еще шире — мол, согласны, а ты, мил-человек, кушай, пока не остыло. Похоже, скабрезного юморка моей речи они не уловили. Ну и ладно. Я откусил мясо… Такой вкуснятины еще не пробовал, Й’орг свидетель! Пойло, оказавшееся соком плода какого-то редкого дерева Рунькааз, тоже было аппетитным, хоть и чуть пряным, на мой вкус. Даже резковатый запах оказался в тему. Проснулся дикий, первобытный голод, на месте желудка будто черная дыра образовалась. Я жадно рвал зубами горячее мясо, слизывал жир, стекающий по пальцам и рукам с закатанными высоко рукавами. Вокруг пировали ташшары, Ромка с Лукасом нестройно затянули кипеловского «Вампира», причем не знающий слов упыреныш старательно, хотя и хрипло, подвывал в такт. Выскочивший из своего закутка бард вертелся на фоне пляшущих языков пламени и, стараясь попасть в ноты, подыгрывал парням. Как я понимаю, рождается новый шлягер… Снова отхлебнув напитка, вдруг обнаружил, что худые вообще-то упыриные рожи стали у кого круглыми, а у кого — грушевидными. Пляшущий бард, на миг выпав из поля зрения, вообще умудрился сперва раздвоиться, а потом и вовсе — расчетверился. Пространство вокруг запульсировало, то расширяясь, то придвигаясь вплотную.

— Будь нагото-о-ове, всюду рыщет стра-а-ажа… — орали мартовскими котами обнявшиеся за плечи ребята, — линия кро-о-ови путь тебе ука-а-ажет!

Я ощутил прилив безудержного, бесшабашного веселья, ноги сами понесли в пляс вокруг костра, хозяева поддержали меня радостными хлопками в ладоши, кое-кто тоже взялся приплясывать. Лица, худые и круглые, с черными и светящимися ярко-синим блеском глазами, слились, размазались в буйном вихре пьяного танца. Я кружился, разбрызгивая пойло из чаши и потеряв где-то кусок вараньего мяса…

Не знаю, как там Ромка, но я выспался отлично. Никакого похмелья, никакого сушняка. Голова чистая и ясная, словно не пьянствовал с ташшарами ночь напролет.

Алва подарила мне на прощанье поцелуй и высказала надежду встретиться позже, когда настанут более спокойные времена. Я заверил ее, что непременно вернусь, но уж это-то обещание точно выполнять не собирался.

Лукас провожал нас до границы Черного бора. С Ромкой они трепались как старые приятели — вот что значит беспечная молодость! Впрочем, много лет назад, когда был молод и не бит жизнью, я тоже легко сходился с людьми… Пока жизнь не отучила.

«Подозрительность — это хорошо, — выдал вдруг Голос. — Подозрительные дольше живут, я знаю».

«А сам ты от чего помер? От излишней доверчивости?»

«В каком-то смысле — да».

«Выходит, и мне тоже не стоит доверять тебе», — сделал я вывод.

«Нет! Погоди! Как это не стоит? Я тебе плохого никогда не советовал! Глянь, как с кровососами здорово вышло!»

«Хочешь сказать, ты все предвидел заранее?»

«Нет, конечно… но вышло даже лучше!»

«Лучше?» — удивился я.

«Ну-у… в конечном итоге», — выкрутился он.

«Ну тебя с твоими итогами! У меня чуть инфаркт не случился, когда Алва потребовала, чтобы сражался Ромка! Ты предполагал, что такое возможно?»

«Если честно, я знал об этом пункте. Но не думал, что королева им воспользуется. Обычно к Кодексу Соники взывает кто-то один».

«Ну ясно, в общем. А что это за кодекс такой?»

«История долгая, а край леса уже видно. Я тебе в следующий раз расскажу».

А граница леса была действительно близко. Здесь — почти непроглядный сумрак, там — розовые лучи рассвета. Я развернул карту, сверяясь с местностью.

Лукас остановился.

— Все, дальше мне дороги нет. Обитатели Черного бора желают вам счастливого пути.

С Ромкой они обнялись, и я услышал:

— Удачи тебе, брат!

Потом Лукас обернулся ко мне:

— Постарайтесь закончить свои дела до полнолуния Соники. Это очень опасный период.

— Спасибо, — кивнул я, — постараемся. Сколько, кстати, до него?

— Тринадцать ночей.

Что ж, мне понравилась цифра: простенько, но со вкусом.

— Позвольте взглянуть… — с любопытством ткнулся носом в карту Лукас. — Что тут у нас? Ага… угу… Вот тут неточность. Черный бор идет раньше Светлого, а Призрачная твердыня расположена прямо возле него. Картограф ошибся; а вот тут — Гнилая топь…

Ничего другого от паскудного пра-пра-пра… я и не ждал. Картограф ошибся, как же! Держи карман шире. У этой древней сволочи все наперед продумано. Хотя… Мысль постучала в сознание, я тут же ткнул пальцем в нижний угол:

— Ты часом не знаешь, как с этой штукой управляться?

Наследник ташшарского престола внимательно осмотрел компас, даже когтем покорябал.

— Знаю. Это поисковик. Позволяет найти кого угодно, если есть хоть капля его крови, или хотя бы крови близкого родственника.

Мы с Ромкой переглянулись, а потом сын решительно протянул Лукасу руку:

— Действуй!

Тот осторожно развернул запястьем вверх, аккуратно проткнул когтем синеватую жилку. На кончике изогнутого когтя набухла багровая капля. Ноздри ташшара раздулись, глаза полыхнули алым, я машинально потянул из-за пояса наваху, но принц уже взял себя в руки. Лукас бережно занес руку над картой, тяжелая капля сорвалась, упав в центр нарисованного компаса. Кровь задымилась, впитываясь в пергамент, руны полыхнули багровым, стрелки бешено завертелись…