Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— Боюсь, местные упыри голливудских фильмов не смотрят. Да и замков на всех не хватит… Открою тебе страшную тайну: зеленых человечков не существует. Хотя организация вроде «людей в черном» таки да, есть. Только находится она не в Америке, а в Бразилии. Интересно, из этих горе-режиссеров кто-нибудь видел живого вампира?

— А ты видел? — хмыкнул Ромка.

— Сам? Нет. Отцовской памятью пользуюсь…

— Ясно-ясно, — перебил сынуля. — Короче, ты знаешь об этом не больше моего и…

Сзади раздалось хлопанье крыльев. Судя по звуку, прилетело что-то внушительное, я крутанулся на месте, уже с мечом в руке.

Птиц не было. Перед нами стоял человек. Вполне нормальный, если не считать мертвенно-бледной кожи с чуть заметными фиолетовыми прожилками, абсолютно черных звериных глаз, неестественной худобы при крайней тонкокостности и длинных когтей на слегка искривленных пальцах. Как ни силился, я не смог разглядеть у пришельца крыльев.

Наряд его состоял из обтягивающих светлых кожаных штанов, заправленных в высокие сапоги, и свободной черной рубахи с прорезями на боках. Лишенные пигмента волосы заплетены в косы и перехвачены металлическими заколками.

— Самое время познакомиться, — сказал пришелец, слегка поклонившись. Смотрящее ему прямо в живот Лезвие Чести он полностью игнорировал. — Я — Скаарг, летописец повелительницы ташшар Черного бора, могущественной креви Алвы.

«Крев — обращение к мужчине-ташшару, креви — к женщине», — любезно пояснил внутренний голос.

— Очень приятно, — поклонился я в ответ, — я…

— Мы знаем вас, — остановил меня Скаарг. — Повелительница Алва ждет! Идите за мной.

Скаарг развернулся и величественно пошел в глубь леса. Я пожал плечами и убрал в ножны клинок. Мы двинулись следом. Сколько ни разглядывал я спину нашего провожатого, крыльев не разглядел. Я продолжал ломать голову над этой загадкой всю дорогу до Места Истины.

Это название всплыло у меня в голове, когда мы вышли на круглую, словно очерченную циркулем площадку с утоптанной землей, окруженную плотным кольцом деревьев. Над площадкой нависал куполообразный свод, закрывавший солнце и невесть каким способом державшийся над землей без видимых опор.

На противоположном краю площадки стояло громадное дерево, ветви которого устремлялись ввысь, а ствол и причудливо изогнутые корни образовывали огромный трон, на котором восседала одетая в закрытое черное платье сама Алва — более прекрасная, чем ужасная, хотя и была она уж слишком худющей — даже на мой вкус. Множество рубинов, будто капельки алой крови, рассыпались по ее волосам, серьгам и кольцам, платью… Красное на черном. У нее определенно есть стиль.

Около трона толпилось десятка три худосочных личностей неопределенного возраста, одетых так же, как и Скаарг. Волосы у всех либо черные, либо бесцветные, длинные, у мужчин — заплетены в косы, у женщин — распущенные. Все подчеркнуто спокойны и надменны, однако нет-нет, да и проскочит кровожадный взгляд или облизнется кто тайком. Я поглядел в алчные глазки ближайшего упыря и почему-то вспомнил творение Брэма Стокера. Брр… Бросил взгляд на Ромку — парень держался молодцом, лишь чуть подрагивающие ноздри выдавали волнение.

Скаарг подвел нас к трону, поклонился своей повелительнице и отошел, тут же смешавшись с толпой придворных.

Алва восседала на троне, гордо выпрямившись, но унизанные кольцами и украшенные внушительными когтями пальцы нервно сжимали подлокотники. Лицо ее было бесстрастно, холодно и безразлично, как у манекена.

— Вы нарушили наш отдых, чужеземцы, — произнесла она после продолжительного молчания. Ее голос был низким, бархатистым, со странными свистящими нотами. Когда королева говорила, клыки становились заметнее.

— Прошу вас меня простить, венценосная креви, — поклонившись, сказал я, использовав титул, подсказанный мне внутренним голосом, — мы с моим спутником никогда не посмели бы нарушить покой вашего леса без крайней необходимости. К сожалению, обойти его не представляется возможным, а нам очень нужно на ту сторону.

«Венценосная креви» величественно кивнула.

— Я знаю тебя, враг моей дочери! — заявила она. — Но ни просто убить, ни пропустить тебя не могу. Тебе придется сражаться!

— Я в курсе…

Алва надменно подняла бровь и поджала губы.

— Что ж, тем лучше. Если ты победишь моего воина, мы вас пропустим. Если нет… — она выдержала театральную паузу, — твоя кровь достанется Моргане, а твоего спутника — нам. Согласен на такие условия?

— А у меня есть выбор?

Она отрицательно качнула головой.

— Тогда, согласно Кодексу Соники, я настаиваю на праве выбора соперника! — заявил я, всей душой надеясь, что поступаю правильно.

Услышав мои слова, Алва, казалось, побледнела еще больше, глаза сверкнули на миг, но она тут же снова приняла безразличный вид.

— Назови имя!

— Я называю Лукаса!

— Да будет так! — изрекла она, поднимаясь. Лицо было по-прежнему бесстрастным.

От толпившейся поблизости свиты отделился один и не торопясь пошел в нашу сторону.

Не знаю, как у ташшаров определяют возраст, но этот выглядел не старше Ромки. Мальчишески задорное лицо, не выражавшее ни тени страха, и искорки в глазах. Его вьющиеся волосы были черны, скрепляющие их заколки усыпаны мелкими рубинами. Раздался скрип — Алва стиснула подлокотники кресла.

— Ты упомянул Кодекс Соники, — сказала Алва, глядя на меня в упор, — что ж, я тоже воспользуюсь своим правом. Пусть сражается он! — Ее палец с кроваво-красным когтем вытянулся в сторону Ромки.

Мне вдруг стало нехорошо. Ох как нехорошо! Тугой комок страха свернулся в животе и стремительно ширился, рискуя перерасти в панику. Я собирался сказать, что номер не пройдет, но…

«Ты не можешь отказаться! — сказал голос. — Рома должен биться, иначе они разорвут его прямо здесь. А тебя смотреть на это заставят. А потом придет и твоя очередь: скоро у них праздник, Ночь Кровавой Луны, вот там тебя и осушат. Нравится перспектива, Арчи?»

Я растерянно посмотрел на сына и увидел на его лице твердую решимость.

— Все в порядке, бать, — сказал он еле слышно и по-русски. — Прорвемся.

— Да будет так! — кивнул я Алве.

«Чтоб я еще тебя послушал!» — заявил я голосу.

«Я не думал, что она выкинет такой фокус…» — попытался оправдаться тот, но я его оборвал, велев заткнуться. Сейчас я не мог отвлекаться ни на что, даже на этого советчика. Господи, я еще никогда ни за кого так не боялся! Масса разнообразнейших картин, одна кровавее другой, промелькнули перед внутренним взором.