Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

Господи, что будет, если упыреныш окажется сильнее Ромки? А он окажется: ташшары куда сильнее людей несмотря на худобу. Если убьет моего сына, если…

«Отставить истерику! — рыкнул на меня голос. — Будет совсем худо — долбанешь по ним магией. Это они правилами связаны, это им твоя Сила нужна. А тебе-то что?!»

Странно, но посмотреть на ситуацию с таких позиций мне и в голову не приходило. В подсознании засела установка, оставшаяся со времен занятий в ДЮСШ, что правила — одни на всех. Не сказать, чтобы я по жизни ни разу их не нарушал — а иначе не прожил бы так долго, но в подобных ситуациях…

«Лоша-ара», — с удовольствием растягивая буквы, сказал бы Царев. И был бы прав.

— Огласите правила поединка! — повелела Алва.

Вперед вышел Скаарг, принял торжественную позу, развернул длиннющий свиток и хорошо поставленным голосом принялся читать. Слушал я внимательно, но ничего нового не узнал: холодное оружие, никакой магии и т. д. и т. п.

Пункт насчет магии мне понравился особенно, потому что Ромка — не колдун, да и кровососы с ней никак не связаны. Они, конечно, сильно отличаются от нас и образом жизни и привычками наводят ужас на обывателей, но они — не волшебники. Все их способности врожденные: ну, скажем, как у летучих мышей. Но ведь тот же обыватель, пожалуй, долго бы смеялся, скажи ему кто-нибудь, что мелкие твари вроде блох таят в себе волшебство.

Скаарг закончил, поклонился, удалился.

— Две минуты на благословение, — объявила Алва и поманила к себе Лукаса.

Я отвернулся от них и положил руки на плечи Ромке.

— Ты, главное, выживи, — сказал я, глядя в бледное, но решительное лицо сына, — слышишь? Ну их на хрен с их правилами! Главное, останься в живых! А то что я твоей матери скажу?!

Ромка криво усмехнулся:

— Не дрейфь, батьку. Я ему, гаду, еще клыки-то повыбью…

Он хорохорился, но это и хорошо. Хуже, когда страх сковывает, а не побуждает к действию.

— Идемте со мной, — мягко произнес Скаарг. — Ваше место — рядом с Повелительницей!

Я сжал руку сына и пошел за летописцем.

Королева поцеловала Лукаса в лоб. Глядя поверх его головы, я увидел в ее черных глазах неподдельный страх.

Что ж, не я затеял эту игру. Я бы вам посочувствовал, честно, если б твой отпрыск не выступал против моего сына. «А ля гер ком а ля гер».

Лукас поклонился матери и отошел. В его руке был странный короткий прямой клинок, больше похожий на шип, чем на меч. Да еще и цвета слоновой кости. Он бы еще с каменным топором вышел!

Алва указала мне на место по левую руку от трона. В спину и бока тут же уперлось что-то острое. Я оглянулся. Так и есть: неслышно возникшие сзади упыри приставили ко мне длинные пики.

— Отсюда ты сможешь следить за боем, — сказала она, — а я — за тобой.

— А это зачем? — ткнул я пальцем в копейщиков.

— Страховка, — пожала плечами Алва, — на случай, если вздумаешь колдовать. Мы не маги, но всплески Силы чувствуем.

Я не придумал достойного ответа и просто поклонился. Очередной гениальный план накрылся медным тазом.

Тем временем кровососы выстроились ровным кругом по краю площадки, все как один сложив руки на груди и расставив ноги на ширину плеч. За их спинами происходило какое-то шевеление, и, всмотревшись, я разглядел еще множество фигур со светящимися во тьме глазами. Похоже, посмотреть на шоу собрались все подданные Алвы. «Вот интересно, — не к месту отметил я, — при свете глаза у ташшаров черные как нефть, а в темноте светятся ярко-синим…»

В центре круга остались трое: Ромка, Лукас и Скаарг, исполнявший роль рефери. Вот он взмахнул рукой и отступил к краю.

Все. Бой начался. Я замер и прикипел взглядом к арене.

Человек и упырь синхронно поклонились и начали неторопливо сходиться. Ни тот ни другой не спешили сделать первый ход, присматриваясь и принюхиваясь. Наконец Лукас сделал выпад — Ромка отбил, провел контратаку, так же не увенчавшуюся успехом, и они снова разошлись. Потом атаковал Ромка — стремительно и напористо, но Лукас неплохо отбивался, хотя и вынужден был отступить.

И так далее…

Вопреки прогнозам голоса сынок Алвы оказался вполне приличным фехтовальщиком. Против меня он, конечно, не потянул бы, но с Ромкой был примерно на равных. Если учесть, что мой сын дрался непривычным для себя оружием.

А бой продолжался. Я смотрел, переживал и бесился от собственной беспомощности, невозможности вмешаться. Сражаться самому куда как легче. Нет времени на страх, есть только ярость боя, стон вспарываемого воздуха и Танец Смерти, в котором сходятся фехтовальщики. Теперь же я застыл, не в силах оторваться от разворачивающегося действа.

Алва глухо вскрикнула — на груди ее сына появилось кровавое пятно.

Рома тут же отступил, опустив острие клинка.

— Может, хватит? — спросил он.

— Нет. Продолжайте! — властно сказала Алва, хотя ее когти прорезали на подлокотниках глубокие борозды — она этого не замечала.

— Креви, может, действительно — хватит? — вмешался я. — Условия соблюдены!

Королева бросила на меня неприязненный взгляд.

— Пока еще нет, — возразила она и прикрикнула на сражающихся: — Я сказала: продолжайте!

И они продолжили. В напряженной тишине слышался лишь звон клинков да свист рассекаемого воздуха. Ромка достал своего противника еще дважды, а тот его — один раз. Потом Рома сделал глубокий выпад, и будь его противник менее проворным, бой можно было бы считать законченным.

Но Лукас все же успел отскочить, хотя Ромкин меч и оставил на его груди очередную царапину. Антрацитово-черные буркала упыря сверкнули, и вдруг… Лукас подпрыгнул вверх. Метра на четыре. Потом как-то странно взмахнул руками и… завис в воздухе. Оказалось, у этих созданий все же есть крылья — тонкие кожаные перепонки, натянутые от кистей рук до пояса, как у белки-летяги. И совершенно незаметные в сложенном состоянии. Теперь стало понятно, что за мода у них на боковые разрезы в одежде.

Ромка отступил, нервно сжимая рукоять меча и следя за полетом противника. Ташшар кружил над ним по спирали, то набирая высоту, то снижаясь.

Я весь напрягся, готовый в любую секунду, наплевав на правила, броситься на выручку своему сыну. Только бы парень не оплошал, только бы…

Лукас вытянул перед собой клинок и, вытянувшись в струну, спикировал на противника. Ромка не двигался, не сводил глаз с несущейся на него смерти. В момент, когда, казалось, ничто уже не спасет моего сына и странный клинок рассечет незащищенную шею, он сделал почти неуловимый шаг навстречу и отклонился. Сверкнуло что-то светлое, металлическое…

Напряженную тишину разорвал пронзительный, вибрирующий визг. Я полуприсел от неожиданности, машинально прикрыв ладонями уши. Ромка побледнел и опустил катану. Визжал Лукас. Перепонки крыльев вибрировали с бешеной скоростью, удерживая летуна в воздухе, а острие его меча по-прежнему оставалось у шеи моего сына, и я не сразу сообразил, что происходит. Но Лукас орал, как в агонии, а по его клинку бежали серебристые сполохи, и он пытался, но не мог отвести его в сторону. Ромкина серебряная цепочка, которую Лукас нечаянно зацепил острием меча, словно прикипела к оружию врага.