Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

Мы с мышом одновременно повернулись. Арчи прыснул со смеху. Я представил, как на пару с мышами бегу на четвереньках по деревне, прячась за камушками, кустами и по-мышиному попискивая, и тоже захихикал. Пока нас с отцом колотил нервный смех, мыши шмыгнули в темноту.

Отсмеявшись, Артур прокрался к двери, прильнул к щелочке. В подвале разом стало темно, хоть глаз выколи. Впрочем, батя стоял так недолго и скоро сел возле меня.

— Что там?

— Темнеет, первые звезды показались. Народу не видать и не слышно ничего.

— Долго же мы в отключке валялись…

— Ага. Силен местный колдун.

Я помолчал немного и задал вопрос, с самого начала заточения вертевшийся на языке:

— Пап, а почему ты магией не воспользовался? Всего этого можно было бы избежать. А так… Унизительно получилось, не кажется?

— Да как тебе сказать, Ром… — Отец прислонился к стене, в подвале стремительно темнело, я почти не видел его, только смутный силуэт. — Я пытался. Как видишь, не вышло. Не понимаю, как такое возможно; я чувствую свой дар, никуда он не делся, а воспользоваться не могу.

— Ладно, что делать будем?

— Мышей ждать. Без разведки соваться наружу глупо.

Разведчиков ждали в тишине. Потянуло дымком, стражи разожгли костер. Значит, до утра точно не выпустят.

За дверью тихо поскреблись. Я толкнул плечом задремавшего Артура. Шорох повторился.

— Рем? — шепотом позвал я.

За дверью хихикнули. Держась за стену, я поднялся по ступенькам, приник к щелочке. И отпрянул, увидев светящиеся синим глаза на темном пятне лица. С той стороны шумно втянули воздух, вкрадчивый голосок проворковал:

— Я чую вас, Хайверги. Вам некуда бежать.

Стукнул, отходя, засов, я попятился.

— Бать, у нас гости… недобрые.

Рядом пахнуло теплом, Артур толкнул меня в сторону. Дверь открылась, на миг обнажив прямоугольник звездного неба, тут же закрытого черным силуэтом со светящимися синим глазами. Упырь, твою ж мать!

Почему-то я не сомневался, что тварь нас прекрасно видит.

— Хайверги… — голос сочился злобой.

Тварь сделала шаг вниз, провела рукой по стене. Раздался скрежет когтей по камню, зашуршала, осыпаясь, крошка. Не знаю как отец, а я почувствовал, как ужас сковывает тело. От гостьи — а это, судя по голосу, явно женщина — исходила волна дикой, животной ненависти. Без оружия, в темноте, я почувствовал себя беззащитным перед этим чудовищем.

Тень рванула вниз, я машинально сделал шаг в сторону и влупил со всей дури ногой в голову твари. Не зря меня тренер гонял до седьмого пота — все на автомате сделал. Чудище хрюкнуло и улетело туда, где прятался отец. Там тут же раздался глухой стук звук падающего тела.

— Папа, держись!

— Не шуми, — донеслось из темноты, — лучше веревку поищи.

Я послушно опустился на карачки и принялся вслепую шарить руками по утоптанному земляному полу.

— Что ты там возишься? Она же скоро очнется!

Я зашарил с удвоенной энергией. Где же ты, зараза? Есть! Ухватив веревку, я шагнул на голос. И наступил на что-то мягкое. Протянул веревку, отец на ощупь принял. С минуту он ругался сквозь зубы, возясь в темноте, потом хлопнул меня по плечу:

— Пошли отсюда.

Мы тщательно заперли дверь и для надежности подперли ее нашедшимся бревном. Осмотрелись. Тело стражника валялось тут же у костра, шея свернута так, что на месте лица оказался затылок, пика лежит рядом. Второго нигде не видно, но подозреваю, что его постигла та же участь. Арчи молча подобрал пику, отдал мне, а сам вытянул у трупа из-за широкого ремня топорик на длинной рукояти.

— Эй, Хайверги! — рядом серыми комочками заскакали мыши. — Мы вернулись!

— Да уж видим, — хмыкнул отец. — Что разведали?

— Староста решил вас утром допросить, а вещи ваши у него в сундуке, — пропищал Рем.

— А его дочка, услышав, что Хайверги из Черного бора пришли, сперва плакала, а потом ушла! — не отстал от брата Ром.

— А Рем за баней нашел большое гнездо пчел и хотел меда поесть, а там осы оказались.

— Не осы! Не осы, — заверещал, подскакивая, Рем, — а шершни! Здоровущие! А Ром в кадушку полез напиться и воды с обмылками нахлебался! До сих пор пузырями икает!

— Не… ик! — Ром и в самом деле икнул, породив небольшой пузырек, и тот поплыл по воздуху, поигрывая в свете костра радужными разводами на боку. — Не… ик! Правда!

В воздухе повисла целая очередь пузырьков. Рем мелко затрясся, сидя на задних лапках, я понял, что так он смеется. Ром снова икнул и с яростным писком бросился на насмешника. Миг — и сцепившиеся мыши катались в пыли, пища и царапаясь.

— А ну, ша!!! — рявкнул на бузотеров папаша, и мыши послушно разбежались в стороны. — Что за падение дисциплины в боевом отряде? Вас за чем посылали? Мед жрать или на разведку?! Вы в армии или где?! Двадцать отжиманий каждому. Быстро!

Я чуть на задницу не сел от такого зрелища. Отец стоит, уперев руки в бока, словно укор совести, и строит двух мышей. Но еще больше я удивился, когда те и в самом деле стали отжиматься! Конечно, никакие это были не отжимания, братья просто падали на животики, а потом вставали на четыре лапки, сильно выгибая при этом спинки, но сам факт! Куклачев удавится от зависти… Наконец воспитательный процесс завершился, провинившиеся встали на задние лапки, вытянувшись по стойке смирно.

— Так-то лучше, — кивнул отец. — Ведите к дому старосты. Надо деревню поднять: не дело, что упыри по улицам бегают.

Соника желтым глазом равнодушно смотрела на мир, звезды, крупные, как откормленные светлячки, просвечивали сквозь легкие облачка. Спит деревня, окна наглухо закрыты мощными ставнями, только здешние аналоги сверчков оглашают окрестности своими трелями. Воздух напоен запахами степных трав, что ночью всегда пахнут сильнее, аромат такой густой, что кажется, можно его ложкой черпать.

Что интересно, на улице ни одного дозорного не встретили: то ли на частоколе по периметру службу несут, то ли мы проскочили удачно. Дом главы местной общины, как и полагается, располагался в центре деревни. Здоровенный добротный домина, огороженный не плетнем, аккуратным дощатым забором. Несмотря на ночь, одно из окон светится, не спит Яким. Отец решительно поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Раздались шаги, дверь приоткрылась, Артур ринулся в открывшуюся щель. Я бросился следом, закрыл за собой дверь. На полу барахтался придавленный отцом староста.

— Слушай меня, Яким, — прорычал ему на ухо батя, одной рукой зажимая противнику рот, а локтем другой давя на горло, — сейчас я тебя отпущу, но орать не вздумай, нам с тобой просто поговорить надо. А дурить вздумаешь, парень тебя заколет. Правда, Ром?