Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

выговорю… Я что хотела сказать: не желаю никаких университетов. Хочу учиться – нахожу мастера. Пишу и прошу. И почти каждый соглашается. Если за деньги, то я плачу – это справедливо. А кто-то бесплатно. Я, кстати, тоже всех бесплатно учу. В каждый момент времени я делаю что хочу. Когда хочу – тогда и учусь, а не тогда, когда нужно идти в университет на пару.

Фло очень смешно горячилась, и Льву хотелось еще больше ее раззадорить.

– «Делаю что хочу» – звучит прекрасно. Но вот мы пойдем в путешествие – сначала будет интересно, а в один прекрасный день станет трудно, будет холод, однообразная еда, слякоть – а путь надо продолжать…

– А кто тебе сказал, что я не хочу холод и слякоть?! Я хочу, – Фло подобрала снег в руку. – Холодно… щекотно… мокро… очень холодно… рука стынет… колет… снег острый… больно-больно – попробуй – знаешь, как это весело? Холод – это весело, я хочу холод, – Фло добрала своей ладошкой снег и переложила в руку Льва.

Снег жегся.

– Держи, держи, не выпускай!..

«Руку отморожу!..»

– Тебе нравится держать?

– Нет.

– А мне нравится. Мне нравится жесткий холод.

– Думаю, тебе не понравится, когда у тебя от высоты будет раскалываться голова.

– Когда мне это не понравится, она пройдет.

Лев посмотрел на Фло, чтобы понять, насколько она шутит. Фло была серьезна. И вдруг рассмеялась и дернула Льва за руку.

– Да, да – ты мне не веришь, а она пройдет; но я могу не захотеть, чтобы она проходила. Ты любишь, когда у тебя болит зуб?

– Я?

– Ну да, ты. Я вот люблю – обожаю. С чего ты взял, что боль – это плохо?! Ты весь в стереотипах. Ты думаешь, что боль – это плохо, и пытаешься избавиться от нее, а поскольку ты бежишь от боли, то она тебе и не нравится… Послушай-послушай меня: в самой боли вообще нет ничего плохого! Боль – это наслаждение, но ты думаешь, что это плохо, и она становится плохой…

Они шли по Чистопрудному бульвару.

– Вот представь, что ты любишь сладкое. И кислое тоже любишь. И обожаешь кисло-сладкое. А соленое не любишь. И тогда ты берешь лимон и еще яблоко – зеленое и кислое, и еще грейпфрут, и все это заливаешь медом и варишь на сильном огне, и мешаешь, а потом еще томишь… А потом ешь и давишься, потому что все вкусное вместе не вкусно. А что нужно? Нужно положить полынь. Ты пробовал когда-нибудь полынь? Это невыносимая горечь! Нет ничего вкуснее полыни! В варенье надо добавить полынь! И тогда вкус будет такой, что ты попробуешь и поймешь, что можно умереть. Когда ангелы попробуют полынь, они возвестят конец света. Знаешь об этом?

Лев открыл было рот, но Фло, не дожидаясь ответа, продолжала:

– Постой, давай сядем. Я хочу тебя научить, понимаешь? У тебя есть булавка? Что-нибудь острое? – она схватила Льва за руку и усадила на скамейку. Они стали копаться в своих карманах и сумках.

– У меня есть булавка, – прошептала Фло. – Ну что, хочешь, тебе будет больно?

Лев замялся.

– А я хочу. Давай ты. Втыкай.

Лев с ужасом посмотрел на Фло.

– Нет, подожди, нужно спиртом протереть – не хочу заразиться. Втыкай мне в палец, да. До крови. Я так хочу.

Вот это было по-настоящему страшно. А что поделаешь? Ослушаться Лев не посмел. Он взял тоненький пальчик Фло и неуверенно ткнул в него острием булавки. Показалась капелька крови. Лев посмотрел Фло в глаза. Синее море потемнело. Его сердце екнуло.

– Думаешь, я мазохистка, да? Нет, я мороженое тоже люблю. И секс люблю. И боль люблю. Я люблю природу. Хочешь боль прямо сейчас?

– Я… да, хочу… («Какой же я конформный… Она права: я делаю все, чтобы соответствовать ожиданиям».)

Фло взяла булавку и как-то криво-сбоку, но решительно ткнула в палец Льва. Было больно, но терпимо. Вылез хвостик крови.

– Нравится, да? Мне нравится. А теперь снег, – Фло набрала пригоршню снега и прижгла ранку себе и Льву.

– Смешно, правда? И весело. Я получаю радость от самых простых вещей: холод, боль, жар.

– Мороженое? – спросил Лев.

– А что такое мороженое? Это холод. Липкость. Сладость. Тает. Когда будешь есть мороженое, забудь, что это мороженое. Мороженое – это стереотип. Холод – это радость. Хочешь снега? Покушать. Мы заговорили о мороженом, и я захотела снег.

Фло слепила колобок, растопырила ладошку и протянула Льву. Он замешкался: «Взять рукой?.. Нет, ртом!» – и, как лошадь, трогая теплыми губами мокрую ладошку, втянул снежок в рот. Во рту стало холодно. Очень холодно. Приятно? Нет. Но интересно.

– От чего же вы свободны – ваше поколение? От стереотипов?

– От слов. Да, – тараторила Фло, – стереотипы зашиты в слова – мы освободились от слов. Вот ты знаешь, что есть богатые и бедные, женщины и мужчины, русские и тибетцы. А я знаю, что есть человеки и каждый человек и человека какой-то свой.

– А ты женщина? – спросил Лев. – Или просто человек?

– Нет никаких женщин. Если я скажу «женщина», на меня сразу обрушится куча стереотипов: что я несчастная, что я привязчивая, что я эмоциональная… А я – человека.

– Нет такого слова, – сказал Лев.

– Вот то-то!

– Что «то-то»?

– Хорошо, что нет! На нет и суда нет. Нет слова – нет стереотипа.

– У тебя есть мужчина? Возлюбленный? Партнер?.. Я не знаю, как это теперь называется…

– Ой, какие противные слова. «У тебя есть мужчина»… Ты сам слышишь, что говоришь? Ты полагаешь, что у меня роман обязательно с мужчиной.

– А с кем?

– И не с женщиной. Ты вообще предполагаешь, что у меня обязательно должны быть с кем-то отношения с сексом. Это и есть стереотип.

– А у тебя нет отношений с сексом?

– Я люблю обниматься голой – и обнимаюсь. Ты так и не веришь, что я всегда делаю только то, что хочу?

– Уже верю! Пойдем – я вот хочу камеру купить…

В магазине Фло стала вдруг очень строгой. Она устремилась к застекленным стеллажам с видеотехникой, не нашла нужной камеры, поймала продавца – парня ее возраста, задала ему какой-то вопрос. Тот пожал плечами и попытался снова отвести ее к стеллажам, но она уперлась, только что ногой не топнула. Парень выслушал внимательнее, пошел за стойку и порылся в компьютере, помотал головой, снова пожал плечами, кивнул, ушел в подсобные помещения, вернулся оттуда, потом куда-то звонил, еще раз ходил в подсобку, в конце концов вынес приличных размеров запыленную коробку, торопливо и неуклюже стер пыль