Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

считаете, что религиозные евреи и арабы согласятся? Не боитесь ли вы, что люди отвергнут ваши договоренности? Здесь нет ни премьер-министра Израиля, ни лидера Палестины. ХАМАС, Хезболла и все мусульмане мира начнут борьбу против этого решения…

Отвечает Йосеф:

– Мы не будем решать за евреев и арабов их судьбу. Мы предложим им построить город-сад под голубым палестинским небом и возродить Храм Соломона. Мы поможем собрать деньги. В Нью-Иерушалаиме – Старом Марсе будут жить мусульмане, и он будет открыт для всех людей Земли. В старом Иерусалиме будут жить иудеи и все, кто захочет. Но прежде всего мы спросим каждого еврея Израиля и каждого араба. Так будет, только если они согласятся. Мы утвердим решение на Сетевом хорале.

– А что об этом думает премьер-министр Израиля? И лидер Палестинской автономии? – спрашивает Саманта вдогонку.

– Это хорошие лидеры, которые думают о счастье своих народов. Если согласятся народы, то, конечно, это примут и их лидеры, – отвечает Йосеф.

– Они будут довольны, – сухо добавляет Юсуф.

– Беньямин Лившиц, «Иерусалим Пост». Господин Хубрак, еще недавно вы угрожали уничтожить Израиль с помощью ракет с ядерными боеголовками, если Иерусалим не будет отдан мусульманам. Вы поменяли свое мнение?

– Я не менял своего мнения. – Юсуф выпрямляется и прямо смотрит на журналиста. – Мусульмане получат Нью-Иерушалаим, а это и есть Иерусалим.

– То есть вы, господин Хубрак, отказываетесь от своих угроз?

– Я объявил ультиматум. Условия ультиматума выполнены. Войны не будет.

И вот эту последнюю фразу опять подхватывает толпа – «Войны не будет!» – и несет ее вдаль. А поскольку ближние продолжают ее твердить, она расходится по пустыне и, оттолкнувшись от края, движется назад, и каждое повторение «Войны не будет!», «Войны не будет!» звучит все громче и громче. Грозным выкриком она возвращается к Йосефу Адлеру и Юсуфу Хубраку, выплескивается к их ногам и только тогда затихает.

* * *

Когда пресс-конференция закончилась, Адлер и Хубрак опять скрылись в шатре. Комментатор сообщил, что для них накрыт завтрак.

Представители делегаций продолжали бродить перед шатром, и журналисты бросились брать у них интервью. Представители Ирана звучали сдержанно, зато американцы не скупились на восторги. «Это исторический день!» – «Мы сделали первый шаг к окончанию всех войн на Земле!» – «Если договорятся евреи и арабы, они покажут всем странам мира, как можно погасить конфликт, который длится уже полвека!» – «У человечества не будет недостатка земли – мы начинаем осваивать Марс».

– Я жду, – сказала вице-президент Мэри Клиффорд, – что до завершения президентского срока Йосефа Адлера случится первый в истории человечества день, когда в мире не будет идти ни одной войны и ни один человек не погибнет в боевых действиях.

– Вы думаете, можно будет распустить армии? – донимала ее Саманта из «Таймс».

– Армия станет декоративным искусством. Будут проходить парады, салютовать пушки. А освободившиеся деньги мы сможем направить на борьбу с бедностью и изменением климата.

Льву надоело слушать утопические бредни, и он вернулся в спальню.

Светало уже и в Москве. Мила проснулась.

– Они договорились, – сказал Лев, – только что прошла пресс-конференция. Представь себе, собралась многотысячная толпа, не было динамиков и микрофонов, и люди, как в средние века, повторяли слова ораторов друг другу, чтобы все смогли услышать.

Мила улыбнулась.

– Я тебя люблю, – сказала она.

И продолжила:

– Иди в свой Тибет, если он тебе так нужен. Будешь писать мне письма, а я подожду тебя здесь.

– Не пойдешь со мной? – еще раз, уже зная ответ, спросил Лев.

Мила покачала головой.

– Это твоя охота, Каа.

– Спасибо… Я не думал, что когда-нибудь услышу от тебя, что ты меня любишь. Спасибо!

Лев сел на кровать, взял голову Милы и прижал к своей груди. Ему ужасно захотелось… Мила вывернулась, легко вскочила с кровати и летящей походкой понеслась в душ.

– Мне пора бежать. А потом на работу, – и она послала ему воздушный поцелуй.

* * *

Наступили хорошие дни. На улице выпал снег и искрился – днем на солнце, вечером в свете фонарей. Мила просыпалась по будильнику до рассвета и уносилась на пробежку. Лев просыпался вместе с ней, и для него наступало блаженное утреннее ничегонеделание. Особенно ему почему-то нравилось, что он остается в постели один и может дремать, смотреть на темное окно, опять дремать и ни о чем не думать. Все мысли были подуманы, все решено, и хотя мозг по-прежнему задавал вопросы – быть или не быть? с кем быть? зачем быть? чем заниматься? – ответы были известны, и потому острота вопросов притупилась.

Он слышал, как возвращается Мила, как плещет вода в душе, начинало пахнуть кофе, и тогда Лев вставал, заворачивался в халат и шаркал к ванне. По дороге он смотрел на себя в зеркало и удивлялся своей немолодости и скучным движениям старика. Это не портило настроения, а душ бодрил. В кухню он входил уже разогнувшись. Мила говорила всегда одно и то же:

– Себе сваришь сам – я опаздываю.

Лев начинал уверять, что ему и в самом деле несложно приготовить себе кофе, Мила недовольно ворчала: «Мне пора», – как будто Лев просил ее что-то сделать. Лев неспешно возился с кофеваркой и сквозь ее журчание, шипение и чихание с удовольствием наблюдал, как полуголая Мила бегает по квартире. Он пил кофе, поглядывал на Милу сквозь пар из чашки и думал, что она заменяет ему телевизор: общаться невозможно, остается любоваться.

Затем Мила убегала в офис, а Лев готовил завтрак. Он размышлял про полезную кашу и жарил себе яичницу. «Холестерин, рано умру», – то ли увещевал, то ли обещал он и добавлял бекон и сосиски. «После того, как у меня появилось Дело, здоровый образ жизни вести необязательно. Во-первых, многие лета мне не понадобятся, а потом – скоро все равно будет тибетская еда».

Он не спеша ел и читал новости – выискивал сообщения про Йосефа Адлера.

После завтрака собирался на прогулку, а затем на работу. Лес в парке был покрыт ярким хрустким снегом, и прогулки получались праздничными. Мысли шли по кругу, но этот круг не был, как обычно, мучительным, а наоборот, радовал своим постоянством.

Затем он садился в машину и ехал в офис. Со всеми здоровался, всем улыбался, убеждался, что все идет само, бизнес развивается и он никому не нужен. Тогда он запирался в своем кабинете и начинал готовиться к путешествию. Скачивал самые подробные карты разных частей Тибета (мало ли в каких краях они окажутся!), читал дневники путешественников, изучал характеристики фотокамер, карт памяти, пауэрбанков… Снова пил кофе, затем чай и снова кофе, через пару