Я украла личность своей госпожи и стала женой принца - Лера Андерсон

Внезапное чувство тревоги вдруг окутывает меня. Я отрываю взгляд от зеркальной глади чая и натыкаюсь на ауру леди Ранхейм. Её притворная улыбка, пробиваясь через чёрные тучи, заставляет мою руку едва заметно дрогнуть. Она готовится к нападению.

Приторно-сладкий голос герцогини стекает с её тонких губ.

— Ваше Высочество! — Она обращается ко мне нарочито вежливо. — Вы просто расцветаете в наших краях! Право, глядя на вас и не скажешь, что вы выросли в чужих землях. В стране, где боятся холода, а магия пропитывает все сферы жизни.

Повторяетесь, леди Ранхейм. Подобный выпад уже был. Я несколько месяцев посещала церковные мессы и старалась избегать любых разговоров о магии, чтобы укрепить свою репутацию и продемонстрировать веру в Стальную Деву.

Ауры придворных дам вспыхнули огоньком азарта и предвкушения новых сплетен.

Я сделала очередной глоток чая и поставила чашку на блюдце. Её донце ударилось об изящный фарфор с мягким звоном.

— Вы правы, леди Ранхейм. Аркания научила меня по-настоящему ценить тепло очага. — Мой голос, ровный и спокойный, заполняет пространство мелодичным, идеально выверенным звучанием. — Но вы преувеличиваете. В Велмаре тоже бывают зимы, иногда даже весьма суровые. И мы точно также разжигаем камин, с помощью самых обычных дров и огнива, ведь система отопления не всегда справляется. И тем не менее, каждая страна по-своему борется с непогодой. Но даже здесь важно искать не различия, а повод для сотрудничества и обмена опытом. Для того и нужен наш союз. Вы со мной согласны, леди Ранхейм?

Кас хорошо натаскал меня.

Улыбка леди Ранхейм расплывается ещё сильнее, становясь всё менее естественной. Даже жуть пробирает от того, насколько у некоторых людей могут тянуться губы. Тёмная пелена вокруг женщины сгущается, закрывая её тучное тело.

— Ваше Величество! Прошу прощения за беспокойство, к вам пришёл Его Величество Король.

— Вальд? Интересно, зачем он пожаловал. — Отставив чашку в сторону, королева изящно складывает руки перед собой. — Пусть войдёт.

Дверь гостиной распахивается, и через неё проскакивают два озорных зверька. Виляя хвостами, они пробегают вглубь гостиной и тут же окружают кресло королевы, а затем по очереди пытаются запрыгнуть к ней на руки.

На моих глазах аура королевы вдруг смягчается. Её обычно ледяное лицо без грамма мягкости озаряется нежной улыбкой. Откуда-то из-под корки толстого льда начинает литься приятный свет, согревающий её Эфир тёплыми лучами. От такой перемены я слегка опешила.

Король заходит следом. Когда он видит, как королева притягивает на свои колени одну из собак, уголки его губ, привычно опущенные, вдруг приподнимаются в лёгкой, едва заметной улыбке. Усталая аура озаряется проблесками ласкового благоговения.

Мне с самого начала было понятно: в их браке нет любви. Либо уже нет, либо никогда и не было. Но что-то их всё-таки объединяет. Однако я не могу читать любовь, это умение недоступно мне ни как магу, ни как человеку. Так может, я всё-таки ошибаюсь?

— Ваше Величество, — король обращается к жене, — они очень просились к вам. Надеюсь, я не прервал вашу беседу.

— Всё хорошо, Вальдерон. Фэри и Торос не могут нам помешать.

Даже голос королевы звучит иначе. Рукой она плавно поглаживает шёрстку сидящего на её коленях небольшого пса. Второй пёс, покрупнее, устраивается в её ногах и опускает мордочку на сложенные перед собой лапки.

Я смотрю на короля, и наши взгляды вдруг сталкиваются в немом приветствии. В его ауре на долю секунды мелькает лёгкая тревога, но она тут же растворяется.

— Тогда не буду вам мешать. Когда вы закончите, слуга сообщит мне. — Лёгким кивком он прощается с нами. — Дамы, приятно вам провести время.

Красная мантия короля скрывается за дверью.

Насколько я могла понять за несколько месяцев наблюдения, он очень привязан к своим животным. Король любит проводить время с ними и лично контролирует все вопросы псарни. Вот у кого тут точно есть сердце. Жаль, оно бьётся слишком слабо.

Стараясь не спугнуть своих питомцев, королева разливает по чашкам новую порцию чая. С появлением короля я совсем забыла про леди Ранхейм. Её ядовитая аура всё так же сочится сквозь дружелюбную улыбку.

Пёс, что лежал в ногах у королевы, встаёт и потягивается. Вальяжной поступью он вдруг подходит ко мне и кладёт голову на мои колени. Я чувствую ауру пса. Светлая, немного ленивая, но спокойная и ласковая. Его голубые глаза смотрят прямо на меня, а серебристая шёрстка переливается шёлковым блеском. Кого-то он мне напоминает…

Я невольно улыбаюсь и подаюсь вперёд, чтобы погладить пса.

— Торосу вы, кажется, нравитесь, Ваше Высочество. — Королева обращается ко мне, и её тон впервые не звучит как ледяная усмешка.

— Значит, тебя зовут Торос? — Мои пальцы мягко чешут пса за ухом. Он довольно высовывает язык, подставляясь под мои прикосновения. Такой мягкий. — Хороший мальчик.

Наблюдающая за этой картиной леди Ранхейм, судя по всему, находит ещё один повод для ненависти ко мне.

— Ах, Ваше Величество! Ваши псы — сама суть благородства и знатности рода. Порода, столетиями сохраняющая чистоту крови, выведенная под чутким присмотром королевских псарей для служения династии. Это ведь так важно — чистота крови! Ни единой примеси. Только из этого рождается истинное изящество, род, чьи потомки сохраняют величие предков.

Её взгляд, полный острой ненависти, устремляется прямо на меня. Намёк на моё происхождение? Что ж…

— В ваших словах есть доля истины, леди Ранхейм. — Парирую я, чувствуя на себе взгляды придворных и королевы. — Но знали ли вы, что иногда, чтобы сделать потомство более сильным, породы скрещивают? Благодаря этому собаки становятся более устойчивыми к болезням, что продлевает существование рода. Это ведь происходит и с династическими браками. Мудрые правители во все века заключали союзы с другими странами именно таким образом.

— Похвально, что ты беспокоишься о родословной моих псов, Ирена. — Королева опускает взгляд на милый комок шерсти, устроившийся на её коленях. Рука, увешанная перстнями, плавным жестом приглаживает непослушную бордовую шёрстку. — Но ты, кажется, забываешь о родословной моей невестки. Её мать, светлая ей память, была родственницей моего супруга, Его Величества короля. А предки её отца правили Велмаром ещё во времена, когда твои пасли овец.

Голос королевы постепенно утрачивает мягкость, как и её аура. В нём снова слышится привычный холод железа.

Герцогиня вздрагивает под этим взглядом. Даже Торос, до этого радостно вилявший хвостом от моих поглаживаний, вдруг поджимает его и опускает уши. Атмосфера в гостиной