Трудно отпустить - Кристи Бромберг

же, что и в прошлый раз… когда я сосала, а ты лизал… Но я прихватила презерватив. – Когда она показывает упаковку, у меня глаза вылезают из орбит. Из-за этого Терри хихикает, а я едва могу дышать.

– Да. Пожалуйста. Эм…

– Ты ведешь себя странно, – замечает Терри, подталкивая меня на стоящее на террасе кресло. Она хватается за мою футболку, чтобы притянуть меня ближе для еще одного столкновения языков.

Кровь стучит в ушах. Мое дыхание становится поверхностным, пока я пытаюсь осмыслить происходящее. Пока осознаю, что ближайший дом находится в полумиле отсюда, а Терри Фишер хочет заняться со мной этим.

Кажется, слухи оказались правдой.

Кажется, Джон не лгал.

Не думай о Джоне. Не думай о…

– Давай же, Джей. Залезь ко мне в трусики. Почувствуй, что ты со мной творишь.

Она направляет мою руку к тонким хлопковым шортам, туда, где тепло, влажно и…

Гретцки. Кросби. Лемье. Рой. Хоу. Орр.

– Оооох. – Я не слышу ничего, кроме собственного стона, когда она залазит ко мне в джинсы и обхватывает мой член.

Гретцки. Кросби. Лемье. Рой. Хоу. Орр.

Глава 28. Деккер

Звуки саксофона плывут над ровным гулом разговоров. В четверг вечером в джаз-клубе «У Скулерра» многолюдно. Те, кто составил мне компанию – Финч с женой, Мейсен и Каллум, – уже выпили пару бокалов, и усталость от сегодняшнего матча стала более заметной.

Финч, обладающий уникальной внешностью – длинными волосами и почти прозрачными голубыми глазами, – обнимает за плечи жену. Хоть убейте, не могу вспомнить ее имя, а спросить стесняюсь. Поэтому большую часть разговора старалась не задевать темы, в которых пришлось бы его произносить.

Как деловая женщина, которая сильна в запоминании имен, могу лишь сказать, что этим вечером у меня нет на это сил.

Как бы то ни было, Каллум оказался прав. Бар, в котором они обычно встречались после пережитых в городе приключений, пришелся мне по вкусу. Спокойный и достаточно уединенный, чтобы избежать встречи с фанатами. Тут парни могут насладиться напитком без того, чтобы их попросили поставить автограф, и не бояться, что, если переберут, их фото будут опубликованы в интернете.

В зале царит полумрак: вся мебель темная, за исключением расположенной напротив нас сцены с красным бархатным занавесом и светом, направленным на одинокого мужчину, который играет на саксофоне. Соблазнительная напевная мелодия призывает расслабиться… или заняться любовью. Я склоняюсь к первому варианту. Мы сидим на самом верхнем из трех рядов, а за спиной у нас – бар, где кипит деловая жизнь и звенят стаканы.

Сделав глоток мартини, я закрываю глаза и откидываю голову в попытке поддаться музыке и расслабиться, но мой разум, как всегда, не может затихнуть. В моей голове проносится все то, что мне нужно сделать. Контракты, переговоры и индоссантные сделки. Я понимаю, почему папа отправил меня работать с Хантером, но в то же время мне кажется, будто я пренебрегаю другими своими клиентами.

Конечно, в кризисных ситуациях я могу работать удаленно, но куда проще оставаться в офисе. Еще сложнее становится из-за того, что почти каждую ночь я сплю в новом отеле.

Я прислушиваюсь к разговору, который ведется за нашим столиком. Комментарии о сегодняшней игре, включая несколько колких замечаний в адрес моего клиента из команды соперников, вызывают у меня улыбку.

– Это правда. Так же, Деккер? Придурок, похоже, ест лимоны. Иначе с чего бы ему быть таким кислым? – говорит Финч.

Я разражаюсь смехом.

– Информация о клиентах строго конфиденциальна, но дома у него действительно есть парочка шикарных лимонных деревьев, – отвечаю я, подмигнув.

Когда Финч, запрокинув голову, заливается смехом, Мейсен резко встает. Выражение, застывшее на его лице, побуждает нас повернуться, чтобы узнать, что же привлекло его внимание. С другой стороны, у входа, Хантер спотыкается и врезается плечом в какого-то парня. Как и Мейсен, мы предчувствуем назревающую драку.

Хотя, в отличие от Мейсена, я слышала, о чем говорили главный менеджер «Лесорубов» и Сандерсон.

Хантеру нельзя ввязываться в драку.

Но, прежде чем я успеваю среагировать, Мейсен перепрыгивает через спинку дивана так, будто не провел последние шестьдесят минут на интенсивном и физически напряженном хоккейном матче, и бросается к товарищу по команде.

Из-за музыки и того, как далеко мы сидим, я не могу разобрать слов, но Мейсен поднимает руки в примирительном жесте и широко улыбается парню, которого Хантер сверлит злобным взглядом. Проходит еще несколько напряженных минут, во время которых Мейсен, уверена, предлагает купить всем выпить или что-то в этом роде. Затем, обхватив Хантера за пояс, он ведет его к нам. Все разрешилось хорошо.

Слава богу.

Но что за чертовщина?

О чем Хантер только думает?

Испытывая отвращение к его незрелости, я поворачиваюсь к собеседникам, к остаткам теперь столь необходимого мартини и решаю не думать о том, что с ним происходит. В конце концов, у меня выходной. По крайней мере, так я говорю сама себе.

Пусть я и готовилась к тому, что вот-вот Хантер опустится на соседнее сиденье, все же издаю испуганный возглас, когда он наконец оказывается на месте.

– Это же Деккер, для всех членов как штекер, – говорит он с широкой улыбкой, которая была бы очаровательной, если бы он не был пьян или не нес всякую чушь. Волосы падают на лицо Хантера, а щека покраснела в том месте, куда его ударили во время матча. Не стану отрицать – при виде него у меня перехватывает дыхание.

Но я ненавижу признаваться в этом.

Я настолько взбудоражена, что сама готова затеять с ним ссору. Не говоря уже о его поведении, о том, как он отгораживается от меня, как заводит. Я все еще не сказала ему, зачем приехала, а он готов разрушить собственную карьеру дурацкими выходками.

Здравый смысл советует мне не отвечать. Но последний выпитый бокал побуждает броситься в бой.

– Вы только посмотрите. Это же слетевший с катушек Хантер, которого выпнут из команды, если он продолжит творить всякую хрень, – произношу я с такой же очаровательной улыбкой и смотрю ему прямо в глаза.

– Хрень? – усмехается он. – Да я просто разогреваюсь.

– Уверена, товарищи по команде рады такое слышать.

Я не робею под его грозным взглядом, так что мы просто молча таращимся друг на друга.

– Где ты был, мужик? – спрашивает откинувшийся на спинку стула Каллум в попытке разрядить обстановку.

– Просто нужно было кое о чем позаботиться, – отмахивается от него Хантер.

– Старые друзья? – уточняет Финч.

– Вроде того. – Он резко встает. – А придуркам в этом баре тоже наливают?