Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

мы завернули хищника в ограничивающую движения попону{105}, изготовленную специально для рыбных филинов волонтером Центра пернатых хищников в Миннесоте. Вес птицы составлял 2,75 килограмма (почти в три раза больше, чем у самца виргинского филина), длина крыла была 51,2 сантиметра, а хвоста – 30,5 сантиметра. У рыбных филинов, как и у многих других пернатых хищников, самки часто превосходят самцов по размеру{106}, но почти полное отсутствие достоверных сведений об их весе не позволяло нам определить, кого именно мы поймали. По сути, мы были первыми в России, кто взвесил рыбного филина{107}, что же касается островных подвидов, мы смогли найти информацию о четырех самцах (диапазон веса: 3,2–3,5 кг) и пяти самках (диапазон веса: 3,7–4,6 кг). Мы не знали, насколько один подвид изначально крупнее другого. Но поскольку вес нашей птицы был меньше, чем в опубликованных отчетах, а характер оперенья соответствовал взрослой особи, мы решили, что поймали самца. Тогда мы еще не знали, что пол рыбного филина можно легко определить по количеству белого цвета в перьях хвоста.

Пришла очередь передатчика. Следуя общему протоколу{108} установки маячков на крупных пернатых хищников, мы затянули ремешки вокруг основания каждого из крыльев и пропустили под килем поперечную лямку так, чтобы приборчик размером с губную помаду разместился ровно посередине спины, как рюкзачок с длинной антенной, направленной вдоль туловища к хвосту. Сначала я свободно прикрепил шлейку, а затем, удерживая птицу за ноги, дал ей возможность помахать крыльями. Благодаря этому датчик с ремешками занял естественное положение в ее густом оперении. После этого я проверил посадку и еще раз повторил все сначала, чтобы приборчик лег как надо. Если ремешки затянуть слишком слабо, маячок будет неуклюже болтаться и мешать птице в воздухе и на охоте; если слишком сильно, то стоит филину набрать вес, и проходящая под килем лямка начнет сдавливать тело, точно корсет. Заканчивалась зима, а с ней и голодное время, и рыбный филин весил гораздо меньше обычного. Когда реки освободятся ото льда, пища станет доступнее, и за весну, лето и осень он снова располнеет. Приходилось учитывать и эту потенциальную прибавку в весе, чтобы как следует приладить датчик.

Нам предстояло решить, как мы будем называть этого и других филинов, которые примут участие в нашем исследовании. Мы настолько были озабочены отловом птиц, что нам было не до того. В научном сообществе нет единого мнения о том, как обозначать объекты наблюдения, и некоторые ученые уверены, что имена способствуют возникновению привязанности, что может отразиться на достоверности результатов. Некоторые исследователи, например, ошибочно полагают, что лев по кличке Храброе Сердце вряд ли тронет ребенка. Однако в этом регионе сложилась своя практика{109}: в приморских лесах бродило немало тигров в спутниковых ошейниках с такими кличками, как Ольга, Володя или Галя. В конечном счете мы решили придерживаться более традиционного подхода. Поскольку филины, которых мы вылавливали, жили оседло, мы стали обозначать каждого из них по полу и месту поимки. Так что этот стал фигурировать как самец с Фаты.

Мы перепроверили частоту сигнала, убедились, что правильно списали номер с меточного кольца, и по хрусткому снегу отнесли филина на полянку за сторожкой Анатолия. Сергей поместил притихшего филина на землю спиной к нам и отошел. От растерянности самец с Фаты с минуту сидел неподвижно, а когда понял, что свободен, поднялся в воздух и полетел к реке, быстро хлопая крыльями. Я снова включил приемник и убедился, что он по-прежнему передает устойчивый, громкий сигнал. После целого года подготовки, после недель преследовавших нас неудач телеметрическое исследование наконец стартовало.

Мы с Сергеем пожали друг другу руки и в приподнятом настроении вернулись в натопленную сторожку. Специально для такого случая мы припасли бутылку водки, я смахнул с нее пыль и налил всем по нескольку глотков. Анатолий радостно потер руки и нарезал хлеба с колбасой. Наш хозяин светился от счастья. В последнее время мы с Сергеем нередко бывали не в духе, и теперь Анатолий наслаждался атмосферой праздника. Он не был большим любителем выпить, но, поскольку ему редко выпадала такая возможность, он не собирался ее упускать. Мы ели, пили и радовались победе. Той ночью я впервые за несколько недель спал глубоким, беспробудным сном.

Наутро мы переключили внимание на филинов, которые жили ниже по реке и которых мы назвали парой с Туньши. В двух километрах от сторожки Анатолия и в семистах метрах от наших ловушек стояла охотничья избушка из лиственничных бревен, и мы отправились к ней на снегоходе, чтобы обосноваться там на несколько ночей. Гнездо пары с Туньши мы обнаружили за несколько дней до этого: оно располагалось в восьми метрах от земли, на верхушке сломанного тополя; его стройный, лишенный ветвей ствол возвышался, словно башня, над цитаделью зарослей. Оттуда, сверху, на нас смотрела холодным взглядом самка, которая высиживала птенца. Мы сразу поняли, что сможем выловить только самца: поскольку самке приходилось насиживать яйцо, она не улетала далеко от гнезда, по крайней мере пока держались холода. У реки мы наткнулись на следы рыбного филина и в первую ночь установили один только садок без ловушки, с лихвой наполнив его молодым лососем и добавив еще немного мальмы, просто чтобы проверить, найдет ли его самец с Туньши. Он прилетел почти сразу же и выбрал оттуда всю рыбу. На следующий вечер мы разместили на берегу наш петельчатый коврик, снова запустили в садок рыбу и скрылись из виду за излучиной реки. Ждать пришлось недолго. Филин появился в сумерках, обрадовался при виде рыбы и без колебаний шагнул прямо в ловушку. Как и самец с Фаты, этот филин тоже повалился на спину на берегу реки, готовый защищаться, и пока мы неслись к нему из темноты, то видели, как поблескивают в свете фонаря его когти. Мы без труда схватили его за вытянутые ноги – и вот уже второй филин был у нас в руках. Своим поведением он не отличался от самца с Фаты: притих и впал в ступор. Он весил 3,15 килограмма – больше, чем первая птица, – и мы могли принять его за самку, если бы не знали, что та сидит в гнезде. Быстро осмотрев и окольцевав его, мы приладили передатчик и спустя час выпустили на волю. Нам не хотелось ночевать в маленьком, тесном домишке, и той же ночью мы с триумфом вернулись к Анатолию.

Следующие несколько дней мы при помощи направленной антенны регистрировали местоположение первых участников нашего исследования, двух филинов с соседних гнездовых участков. Пары по-прежнему вели перекличку дуэтом, а самец с Фаты подолгу восседал на своем любимом суку. Поведение птиц доказывало, что наше вмешательство не оказалось слишком травматичным для них и они вернулись к привычному образу жизни, поэтому мы с облегчением вздохнули. Желательно было все же поймать еще и самку с Фаты, которая, похоже, не высиживала птенцов. Мы запустили свежую приманку в установленный на Фате садок, починили петли на ловушке и с приходом сумерек притаились в лесу неподалеку. Через час после заката мы вновь поймали птицу. Садок с приманкой был именно той частью головоломки, которой нам не хватало. Мы постепенно набирались опыта, а вместе с ним и уверенности в своих силах.

На этот раз рыбный филин оказался крупнее двух пойманных ранее: при тех же размерах крыльев и хвоста птица весила 3,35 килограмма – на 20 % больше, чем ее партнер. Длина ее тела от макушки до хвоста составляла 68 сантиметров – чуть больше, чем у самца с Туньши. Зато своим поведением птица заметно отличалась от наших предыдущих пленников. Если первые две птицы – самцы – вели себя покладисто, то эта самка не собиралась безропотно терпеть унижения. Пока мы работали, она все время норовила вырваться из моей цепкой хватки, а когда Сергей поднес к ней руку, чтобы измерить клюв, она молниеносно клюнула его в палец, ранив до крови. Считать ли эту особенность характерной именно для самок? Когда мы ее отпустили, она в отличие от своего партнера не стала медлить, а проворно и стремительно скрылась.

Нашу программу отлова птиц для этой местности можно было считать выполненной, и 22 марта мы собрались в дорогу. Мы на целых 17 дней застряли в гостях у Анатолия из-за того, что наш автомобиль занесло снегом. Оставив бóльшую часть съестных припасов в сторожке, мы погрузили свое снаряжение на сани, прицепленные к снегоходу, и Анатолий повез нас к внедорожнику, который по-прежнему утопал в сугробе посреди лесной дороги. Он стоял в окружении белоснежной глади, тронутой лишь следами