Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

Как-то раз в полвосьмого утра, после очередной беспокойной ночи, проведенной под аккомпанемент издевок и насмешек радиопомех, я выключил приемник и лег немного поспать. Вскоре я услышал, как в соседней комнате Анатолий сообщил Сергею, что собирается испечь на завтрак блинчики, то есть маленькие блины. У Анатолия была одна особенность: периодически он принимался без остановки повторять какое-нибудь слово. В течение следующего часа, пока Анатолий взбивал яйца, смешивал их с мукой и грел сковороду, из соседней комнаты до меня доносилась мантра: «…блинчики… блинчики… блинчики…». В конце концов я встал и поплелся к столу, налил себе кипятка и растворил в нем несколько ложек кофе.

– Что ты там готовишь, Анатолий? – спросил Сергей и посмотрел на меня с невозмутимым видом.

– Блинчики, – жизнерадостно ответил он.

Я допил кофе и наполнил желудок теплыми блинами, а потом нацепил лыжи и поехал к реке, чтобы проверить ловушки и посмотреть, не садился ли где-нибудь поблизости от них филин. Скользить вдоль Туньши на север было одно удовольствие: реку обрамляли скалистые выступы, а глубокие заводи сменялись мелкими стремнинами. Ее красота помогала мне отвлечься от трудностей, связанных с поимкой птиц. Мы уже почти две недели проводили ночи без сна, и при этом нам нечем было похвастать, кроме того филина, что ускользнул от нас на Серебрянке. Я опустил голову и осмотрел себя: от физической нагрузки и стресса я похудел, штаны висели мешком, и мне приходилось подвязывать их куском веревки. Борода отросла, одежда испачкалась, а открытые участки кожи покрылись загаром после долгих часов блужданий у реки под действием отражающегося от снега солнца.

Когда я оставил позади ту самую излучину Фаты, за которой мы расставили ловушки, то заметил коричневые всполохи в воздухе над рекой. Это был рыбный филин, который летел низко над водой прочь от меня. Я мигом добрался до потревоженной ловушки, но только для того, чтобы опять обнаружить следы борьбы и разорванные петли. Я выключил приемник примерно в полвосьмого, на заре, следовательно, филин попался уже после этого, в течение последних полутора часов. Пока я пытался заснуть, слушая причитания Анатолия про блинчики и размышляя о допущенных нами ошибках, рыбный филин всеми силами старался вырваться из западни. В конце концов ему удалось освободиться.

Обедали мы после возвращения в сторожку в тягостной тишине. Анатолий попробовал приободрить нас, высказав предположение, что наша тревога могла передаться филинам и, если бы мы изменили свое отношение к делу и расслабились, птицы охотно попадались бы нам в руки и проблема была бы решена. Мы пили чай в затянувшемся молчании.

У Сергея появились сомнения в эффективности петельчатых ловушек. Я не упрекал его, но, на мой взгляд, ловушка была вполне пригодной и можно было продолжать пользоваться ею: все дело было в нашей неопытности. При каждой неудаче мы пересматривали свои действия, чтобы проблема больше не повторялась. Как бы там ни было, в дополнение к петельчатым коврикам{101} Сергей решил смастерить две опадные ловушки и разместить одну из них на Фате, а другую – на Туньше. Именно такую конструкцию он использовал, когда ему удалось поймать рыбного филина в Амурской области. Отчаяние дошло до предела, поэтому я согласился. Сергей срезал ивовые прутья на берегу и, когда куполообразные каркасы были готовы, обтянул их рыболовной сетью, которая нашлась у Анатолия в чулане. Мы разместили купленную в магазине мороженую морскую рыбу на галечном дне реки так, чтобы она покачивалась на воде и служила живой приманкой, а потом установили над ней колпак, подперев его палкой. С помощью лески мы привязали рыбу к этой палке: как только филин ухватится за приманку, подпорка рухнет и колпак упадет, накрыв птицу на мелководье. Когда Сергей высказал эту идею, я засомневался, что известный своей осторожностью рыбный филин может поддаться на столь очевидную уловку.

В начале марта, после двух недель в сторожке у Анатолия, у нас стали заканчиваться запасы провианта, муки и кетчупа оставалось совсем чуть-чуть, и мы воспользовались предлогом, чтобы сделать передышку. Мы с Сергеем отправились за 20 с лишним километров в Терней, чтобы пополнить запасы. Закупив все необходимое, мы поехали на гору к дому Джона Гудрича и растопили баню, которой он позволял нам пользоваться даже в свое отсутствие. Пока мы парились, повалил снег – он падал густыми тяжелыми хлопьями, угрожая перерасти в не меньшую метель, чем та, что задержала начало работ в феврале. Едва обсохнув, мы сели в машину. Шоссе за поселком уже занесло снегом, правда, незадолго до нас по нему прошли лесовозы, оставив колею, по которой вполне можно было проехать. Но стоило свернуть с трассы на второстепенную дорогу, ведущую к Туньше и сторожке Анатолия, и наш внедорожник уже штурмовал полуметровые сугробы, тьму и белую мглу разыгравшегося бурана.

19

В снежном плену

Урусских в ходу есть одна шутка, которая мне очень нравится: «Чем более навороченный у тебя грузовик, тем дальше придется идти за трактором, когда он застрянет». Внедорожник у Сергея был мощный, и мы решили, что вполне сможем добраться до Туньши, несмотря на метель, но мы ошибались. Свернув с трассы, мы проехали по лесной дороге около двух километров, но примерно на полпути к сторожке Анатолия «Хайлюкс» встал как вкопанный. После нескольких попыток откопать его мы совершенно взмокли от пота и облепившего нас снега. Часть вещей из машины обязательно надо было перенести в сторожку. Перекрикивая ветер, Сергей предложил мне отправиться за снегоходом, а сам остался, отчаянно стараясь хотя бы немного продвинуть внедорожник дальше.

После нескольких нешуточных мартовских метелей снега в лесу было по пояс. Я держался дороги – едва различимой ниточки, которая соединяла нас с теплой, сухой сторожкой. Если бы мне удалось нащупать накатанную колею, оставленную нами утром по пути в Терней, я бы не проваливался в глубокие сугробы и двигался быстрее. Но в суматохе и снежной круговерти я потуже затянул капюшон в надежде хотя бы как-то защититься от непрерывных натисков ветра и проковылял оставшиеся полтора километра до сторожки, то и дело увязая в свежих заносах, так как от налобного фонарика пользы было не больше, чем от автомобильных фар в густом тумане. Я запыхался, пока добирался до места. Анатолий с озадаченным видом стоял перед домом в шапке и тулупе. Он заметил приближающийся свет моего налобного фонаря и удивился, что мы решили вернуться.

– Почему вы не остались в Тернее? Там хотя бы тепло, а ловить птиц в такую погоду вы все равно не сможете.

Во время поездки в Терней мне не терпелось как можно скорее вернуться к работе, но Анатолий был прав: лучше бы мы переждали непогоду в поселке. Я ехал на снегоходе по лесу и изо всех сил старался не сбиться с пути. Я запросто мог потерять управление тяжелой машиной на неровной заснеженной дороге. Стоило немного притормозить, как снегоход начинал пробуксовывать, утопая в снегу, поэтому я старался не сбавлять скорости и без конца петлял из стороны в сторону, увиливая от росших вдоль дороги деревьев. Я юлил и метался, как марлин на крючке, пока несся обратно к застрявшему внедорожнику. До Сергея я добрался весь взмыленный, досадуя на собственное неумение управлять таким простым транспортным средством, как снегоход.

– Что это было? – спросил он, глядя на меня с искренним недоумением. – Сначала я увидел свет фар, затем они погасли, а потом снова зажглись. Ты что, сигналы посылал?

Когда я объяснил причину, Сергей посмеялся над моей неопытностью и сказал, что по такому снегу нужно ездить, немного привстав. Я пожал плечами, услышав незнакомое русское слово, но уточнять не стал, потому что был слишком раздражен.

Когда мы погрузили покупки на снегоход, я поинтересовался у Сергея, не боится ли он бросать автомобиль посреди дороги, ведь его могут найти и ограбить. Он сказал, что нет. От шоссе внедорожник отделяло два километра непролазных сугробов – просто так на машину никто не наткнется. Хотя, вероятно, нам следовало остаться в Тернее, мы были рады, что есть свежие запасы еды в сторожке. Мы понимали, что теперь надолго застрянем в гостях у Анатолия. Сергей сел за руль снегохода и ловко повел его сквозь метель, посмеиваясь при виде моего извилистого следа, который быстро исчезал под нескончаемым снегопадом.

Опадные ловушки себя не оправдали. То ли местные филины не заинтересовались мороженой рыбой, которую мы предложили им в качестве приманки, то ли они не спешили очутиться под подозрительным сетчатым колпаком и изучить его поближе. Как-то раз посреди