Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

Все говорило о том, что с началом пурги филины перестали прилетать на охоту туда, где мы предполагали их увидеть. Должно быть, им было неудобно приземляться в глубокий, свежий снег и они переместились на другую часть своей территории. Я читал, что в Японии одна пара рыбных филинов{96} охотилась в трех километрах от гнезда, возможно, нечто подобное происходило и здесь. Сергей предложил последовать примеру удэгейцев: поставить пень. Жители Агзу рассказывали нам, как удэгейцы когда-то охотились на рыбных филинов: ставили колоду с металлическим капканом посреди мелководья. Выгодное для охоты расположение нового наблюдательного поста привлекало филинов, и они приземлялись на смертельно опасный пятачок. Мы отнюдь не собирались есть рыбных филинов, нам просто надо было их найти, поэтому Сергей при помощи бензопилы срезал пять пней и расставил на перекате, а я припорошил их снегом. Если птица сядет на один из них, останутся следы. Как же мы обрадовались, когда два дня спустя наведались сюда с проверкой и обнаружили отпечатки лап рыбного филина на четырех из пяти колод. Пришла пора ставить ловушки.

17

Первый промах

Дела шли хорошо: мы приехали в Терней всего неделю назад, но уже успели отыскать место, где филины охотились, и подготовить ловушки, а теперь ехали к берегам Серебрянки, чтобы поймать птиц. Заднее сиденье внедорожника было аккуратно выстлано готовыми петельчатыми ковриками, а кузов до отказа набит походным снаряжением. Назойливые петли из лески цеплялись за ивовые прутья, пока мы несли ловушки сквозь заросли деревьев к открытому участку реки; там мы разложили маленькие коврики на пни, а большие, длиной около метра, разместили по берегу реки, куда филины прилетали до снегопада. Мы усовершенствовали ловушки{97}, снабдив их датчиками, чтобы при любом толчке они посылали на приемник сигнал. Мы рассчитывали, что, как только это случится, мы встанем на лыжи и отправимся прямиком к этому месту.

Нам пришлось придумать, как замаскировать ловушки. Мы не знали, какой будет реакция филинов, когда они прилетят к своей любимой полынье и обнаружат там посторонние следы. Например, при охоте на лис или волков{98} необходимо обязательно кипятить капкан и пользоваться перчатками, чтобы не оставлять нигде человеческого запаха, иначе животные станут обходить западню стороной. Мы, будто бандиты, бегущие от преследователей, пробирались к ловушкам по воде, поскольку опасались, что филины разоблачат наш замысел по следам на снегу. Кроме того, нас беспокоило, что птицы вряд ли станут охотиться у полыньи, если мы разобьем стоянку в пределах видимости или слышимости. Поэтому мы поставили палатку подальше, в нескольких сотнях метров от реки, и проложили к каждой ловушке лыжню сквозь дремучий пойменный лес, убрав с пути поваленные деревья и ветви, которые могли задержать нас в решающий момент.

Вечером первого дня с наступлением сумерек мы собрали хворост и развели костер. В лагере ощущалось напряжение: мы приступили к новому этапу проекта. Сергей был экспертом во всем, что касалось поиска гнездовых и охотничьих участков филинов, которым мы занимались до сих пор. Он добрый десяток лет делал эту работу и мог научить любого. Но теперь все было в новинку для нас обоих: ни он, ни я ни разу не ловили филинов. Попадутся ли филины на наши уловки? Как поведет себя рыбный филин, угодив в ловушку? У хищных птиц острые клювы, и они, скорее всего, без труда перекусят леску. Сообразит ли филин, как быстро высвободиться из пут, или же запаникует и запутается еще больше?

Невидимые глазу радиоволны кружили в зимней ночи, а радиопомехи лишь усиливали напряжение. Когда сквозь привычный нам монотонный гул доносились потрескивание и шипение, мы с Сергеем вздрагивали от неожиданности. В полной боевой готовности мы ждали, что вот-вот раздастся сигнал маячка. Но он молчал. В конце концов стало слишком холодно, и мы поспешили укрыться в объятиях пуховых спальных мешков внутри палатки, где продолжили по очереди следить за приемником, сменяя другу друга каждые три часа. Мне выпало дежурить первым: я тихонько лежал, прижимая прибор к груди, чтобы батарейки не сели от холода, и пытаясь проникнуться странной музыкой, которую играло это радио. Даже когда наступила моя очередь отдыхать, сон долго не шел. Температура опустилась чуть ли не до –30 ℃, и от воздуха снаружи нас отделял лишь тонкий слой полиэстера. От нашего дыхания стенки палатки заиндевели, и при малейшей попытке сменить положение с них осыпались серебристые льдинки.

Так продолжалось четыре ночи подряд, и ни одна из птиц не показалась около наших ловушек. Каждое утро мы осматривали петельчатые коврики, вертели их в руках и возвращали на место. Каждую ночь мы слышали уханье филинов. Почему они не подлетали к ловушкам? Мы понимали, что отлов птиц – дело нелегкое, но я не предвидел таких дополнительных трудностей, как постоянный холод и нерегулярный сон. В течение дня заниматься отловом птиц не имело смысла, а слоняться по ближайшему лесу и тревожить наших филинов мы не хотели, поэтому, чтобы не сидеть без дела, мы с Сергеем отправлялись искать следы присутствия рыбных филинов на соседних участках и возвращались на Серебрянку только к ночи. Километрах в десяти от нашей стоянки, на слиянии рек Фата и Туньша, расходился треугольником пышный прибрежный лес. Прошлой весной мы с Сергеем слышали дуэт рыбных филинов неподалеку от вахтового поселка лесорубов. Шагая по светлому смешанному лесу и осматривая открытые участки воды на реке Фата, мы чувствовали себя при деле: пусть нам пока не удалось никого поймать, по крайней мере мы можем разведать места поимки на будущее. Поскольку я уже хорошо представлял себе, что искать, мы с Сергеем бродили поодиночке и встречались у автомобиля только ближе к сумеркам. По возвращении в лагерь мы забирались в замерзшую палатку и в тишине ждали филинов, будто влюбленные, страдающие у телефона, который никак не звонит.

На второй день поисков у реки Фата я набрел на небольшую полынью. И в том месте, где ширина русла была не больше четырех метров, а глубина всего около двадцати сантиметров, я нашел следы рыбных филинов. Я обомлел: по берегу реки тянулась узкая каемка припорошенного снегом льда, щедро усыпанная отпечатками лап в виде характерной буквы К, среди которых попадались как свежие, так и давнишние. Судя по всему, птицы часто прилетали сюда на охоту. Почувствовав облегчение, я заулыбался, сфотографировал свою находку и сохранил ее координаты на навигаторе. Это был прогресс! Здесь мы еще поставим ловушки.

Несколько часов спустя мы встретились с Сергеем и обменялись новостями. Он познакомился с человеком по имени Анатолий, который одиноко жил в сторожке всего в нескольких сотнях метров от того места, где я обнаружил следы рыбных филинов.

– Вроде неплохой парень, – начал было Сергей и вдруг осекся. – Правда, немного… странноват. Какой-то у него взгляд ненормальный, но, думаю, он безобиден. Сказал, что, если захотим, можем пожить у него.

Натопленная избушка явно выигрывала у зимней палатки, но я насторожился. В тайге на Дальнем Востоке живет немало отшельников, и у некоторых из них есть отнюдь не безобидные причины для этого: среди них попадаются преступники, которые скрываются от закона, люди, которые прячутся от преступников, и преступники, которые избегают встречи с другими преступниками. Встреча с человеком в лесу обычно не сулила ничего хорошего. Так было и 100 лет назад, когда Владимир Арсеньев писал, что в тайге «самое неприятное – это встреча с человеком»{99}.

24 февраля, в час ночи, во время дежурства Сергея тишину палатки пронзил пульсирующий писк потревоженной ловушки. Датчик сработал на западне, установленной дальше всего от нашей стоянки. Мы мигом выскочили из палатки во тьму, с трудом натянули задубевшие от мороза болотные сапоги и понеслись на лыжах по лесу, освещая себе путь налобными фонариками. Сергей быстро скрылся где-то впереди. Хотя мы заранее проложили все лыжни, они все-таки проходили среди деревьев, по бревнам и через ручейки, и, в отличие от Сергея, я не умел так ловко передвигаться на этих скользких деревяшках. Тишину леса нарушало только мое тяжелое дыхание и скрип лыж; выхваченные светом фонаря стволы мучительно медленно проплывали мимо. Я добежал всего за несколько минут, но казалось, что времени прошло намного больше. Когда я подкатил к реке, Сергей уже зашел в воду и осматривал место борьбы на берегу. Я увидел следы рыбного филина и искореженную ловушку с порванными петлями. Мы опоздали.

Я присмотрелся к месту происшествия. Утяжелителем для ловушки служила небольшая коряга, которую