Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

кто их слышит, что они живы. Затем, вспомнив вдруг про отсутствие сигнала, я достал из кармана приемник и включил его. Даже теперь, когда филины заухали, я не услышал ничего, кроме помех. Птицы оказались живы – по крайней мере эти две, – но наш проект все равно оставался под угрозой. Мне нужно было понять, почему датчики перестали работать.

Мы потратили еще несколько дней на то, чтобы обследовать окрестности Фаты и Серебрянки, прислушиваясь и присматриваясь к признакам жизни. Мы услышали перекличку пары с Серебрянки, но снова не смогли поймать сигнал, хотя находились всего в нескольких километрах от издававших крики птиц. Приборы были мощные, и мы вполне могли поймать их сигнал на таком расстоянии. Под вопросом оставалась только судьба филинов с Фаты, поэтому мы с Янченко поехали на разведку к сторожке Анатолия, которая стояла у слияния Фаты и Туньши.

Анатолий встретил нас радушно. Он знал, что сезон наблюдений за филинами длится с февраля по март, и ждал нашего возвращения. В сторожке было прибрано, стены и потолок покрывал свежий слой белой краски. Прошлой осенью горбуши в Туньше заметно прибавилось, и Анатолий был весь в работе: от коптильни шел густой, вязкий аромат, а под обращенными к солнцу карнизами крыши висели и вялились ряды красных разделанных тушек. Я заметил, что от обветшалой пагоды, стоявшей на высоком каменистом берегу Туньши, ничего не осталось. По словам Анатолия, ее разрушило и смыло во время последнего летнего тайфуна.

За чаем Анатолий рассказал нам, что всю осень и зиму регулярно слышал крики обитавших на Фате филинов, причем иногда совсем близко, у скалистого выступа на противоположном берегу реки, где прошлой зимой я нашел несколько перьев. Случалось, один из филинов даже ухал на крыше сторожки. При воспоминании об этом Анатолий рассмеялся: тогда птица издала внезапный и громоподобный звук, который, казалось, шел со всех сторон, отчего он тут же проснулся и вскочил с кровати.

Известие о том, что филины никогда не исчезали надолго, обнадеживало и говорило о постоянстве пар. Мы слышали тех самых птиц, которых поймали в прошлом году. Неужели приборы вышли из строя? И чьи тогда останки Сергей собрал осенью 2007 года? Все известные нам территории, похоже, были заняты. Вряд ли за последние несколько месяцев исчезли сразу четыре меченые птицы, а им на смену появились новые – особенно если учитывать высокую продолжительность жизни этих птиц, их территориальное поведение и тот факт, что молодняк достигает половой зрелости только к трем годам{114}. Если мы все же слышали крики новых филинов, значит, одна из птиц (а может, даже обе) умерла или куда-то исчезла, а ей на смену тут же прилетела другая взрослая особь. Чтобы эта гипотеза была правдивой, поблизости должна быть большая популяция непарных рыбных филинов, ожидающих, когда освободятся эти территории. Такой сценарий{115} возможен в некоторых частях острова Хоккайдо в Японии, где благодаря решительным усилиям по сохранению вида численность рыбных филинов восстанавливается и в некоторых местах готовых к размножению птиц больше, чем гнездовых участков. Но нам не удалось обнаружить такого количества зрелых особей в Тернейском районе. Другой сценарий, при котором все маячки разом вышли из строя, казался столь же неправдоподобным. Единственный способ наверняка узнать, что произошло, поймать одну или нескольких птиц на тех же участках. Начинать следовало с Фаты, где обе птицы – и самец, и самка – были мечеными и отлов любой из них дал бы нам некоторые ответы. Но мы всерьез опасались, что повторный отлов птиц окажется непростой задачей. Некоторые животные начинают вести себя осмотрительнее после того, как один раз попадут в ловушку, и вновь заманить их в западню становится довольно сложно. Амурские тигры, к примеру{116}, за километр обходят стороной то место, где их когда-то поймали, даже если с тех пор прошло уже много лет. Станут ли и рыбные филины теперь шарахаться от ловушек?

22

Филин и голубь

Янченко мастерски пользовался сетью «дхо-газа» (dho-gaza), главным рабочим инструментом ловцов хищных птиц{117}, и я обрадовался, что увижу ее в действии. Сама ловушка представляет собой тончайшую, едва заметную глазу сеть из черной нейлоновой лески размером примерно два на два метра, которую натягивают так, чтобы преградить пернатому хищнику путь к приманке. Иногда в качестве приманки сажают другого крупного хищника{118}, вроде виргинского филина, тем самым подстрекая хозяина к защите своей территории. В других случаях роль приманки выполняет обычная добыча хищников{119} – какой-нибудь мелкий грызун или голубь; такую тактику часто применяют для ловли мигрирующих птиц, которые ищут, чем бы подкрепиться в пути. За пришитые к уголкам сети кольца ее натягивают между двумя шестами при помощи закрепленных на них тонких и гибких проволочных крючков. Благодаря хлипкости крепления сеть отстегивается и опутывает любого, кто врезается в нее на скорости, например крупного хищника, за секунду до того, как он настигнет жертву. К одному из нижних углов сети привязана веревка с грузом, поэтому, запутавшись, птица не сможет далеко уйти.

Поскольку нам нужна была приманка, Янченко без особых трудностей поймал в Тернее двух сизых голубей, просто наведавшись в чужой сарай и своровав их.

– Они никогда не ждут от вас подвоха, потому-то их так легко поймать, – объяснил он.

Когда он отдернул красный брезент, прикрывавший кузов его пикапа, под которым обнаружилась маленькая проволочная клетка и пакет птичьего корма, я понял, что он подготовился основательно. Заниматься похищением голубей ему было не впервой.

Вернувшись в лес к Анатолию, мы с Янченко встали на лыжи и покатили вверх по реке, к тому месту, где в прошлом году стояли ловушки; я вспомнил о гнетущем напряжении, которым сопровождались наши первые попытки поймать филинов, и о последовавшей затем безудержной радости. Янченко вез с собой одного из голубей, с довольным видом зажав его под мышкой. Хотя рыбные филины – известные охотники до водной живности, Янченко уверял, что птицы не упустят легкой добычи, особенно в голодные зимние месяцы. У самой воды, неподалеку от того места, где мы ловили птиц в прошлом году, лежало поваленное дерево, оголенные корни которого, по всей видимости, служили рыбному филину наблюдательным постом. Янченко отмерил шагами 20 метров, привязал к лапке голубя кожаный ремешок с вертлюжком на конце, прибил его к земле при помощи колышка и насыпал вокруг птичьего корма. Голубь мог свободно ходить вокруг, не слишком удаляясь. Мы немного постояли, наблюдая за тем, как серый сорокопут преследует какую-то пташку в ветвях деревьев над нами, а потом натянули тончайшую сеть между корнями дерева и голубем. Сначала птица следила за нами с некоторым любопытством и подозрением, а потом принялась ходить кругами и клевать корм. Я прикрепил передатчик на самый край сетки, и мы отправились ждать в сторожку. Если бы сеть дернулась, мы немедленно узнали бы об этом.

Пока Янченко и Анатолий знакомились поближе за чашкой чая, приемник стоял на столе, то и дело прерывая наш разговор приглушенным потрескиванием. Анатолий, все такой же эксцентричный, как и год назад, заверял нас, что расположенная неподалеку от сторожки гора внутри полая и населена людьми в белых одеждах. Достаточно вырыть тоннель глубиной 12 метров – и попадешь в анклав, жители которого охраняют пещеру с подземным водоемом – источником той самой живой воды, что Анатолий набирает в ключе на склоне горы. По его словам, когда-то давно существовала лестница, которая вела из храма на горе к водоему, но этот проход давно закрылся. Я слушал рассказ и внимательно следил за реакцией Янченко, однако тот умело скрывал свои мысли за бесстрастным выражением больших, глубоко посаженных карих глаз.

– Двенадцать метров – не так уж и глубоко. Почему бы тебе самому не вырыть такой туннель? – спросил он низким монотонным голосом.

Выражение его лица при этом не изменилось, и я так и не смог понять, старается ли он тем самым нарушить неловкое молчание, подтрунивает над Анатолием или задает вопрос серьезно.

– Неглубоко? – взвился Анатолий. – Вырыть двенадцать метров? Ты что, шутишь?

И тут сработал закрепленный на ловушке передатчик. Сумерки наступили не больше 15 минут назад. Я подумал, что это слишком уж просто и тревога, вероятно, окажется ложной, и тем не менее мы с Янченко выбежали из дому, нацепили лыжи и помчались к реке. Там, на снегу, лежала птица, плотно обернутая сетью, словно сигара, – она запуталась в дхо-газа, когда на полной скорости влетела в ловушку. Это был