Совы во льдах: Как спасали самого большого филина в мире - Джонатан Слат

Поэтому я научился спать, обложившись ими сверху и снизу: в начале ночи я стелил под себя зимний мешок, укрывшись вторым, точно пуховой периной. А проснувшись от холода среди ночи, я переворачивался и натягивал на себя более теплый.

Шурик спал ближе всех к печке, а у этого места имелись свои плюсы и минусы. Ему, бесспорно, достался самый теплый уголок, а поскольку среди нас он был самым низкорослым, то вряд ли поджег бы свой спальный мешок, растянувшись на скамье в полный рост. Но по утрам кто-то должен был вновь растапливать печь. В начале экспедиции дальновидный Сергей выдал Шурику самый тонкий спальный мешок, подразумевая, что тот будет замерзать раньше всех. В результате именно Шурику обычно приходилось первым вставать навстречу морозному утру, чтобы разжечь огонь. Каждый день начинался с того, что ГАЗ-66 поскрипывал и мягко покачивался на своих осях, пока Шурик суетился вокруг печки. Чертыхаясь, он холодными руками засовывал в нее хворост и обрывки березовой коры, стараясь поскорее разжечь пламя. Прежде чем нырнуть обратно в относительно теплый спальный мешок, он ставил на огонь чайник. После этого мы некоторое время выжидали, иногда молча, иногда переговариваясь, не высовываясь из спальников, приглушенными голосами. Постепенно воздух прогревался, и, когда чайник закипал, можно было выползать. Точно кролик, который показывает нос из норы и нюхает, нет ли поблизости хищника, я выставлял наружу лицо, проверял температуру воздуха и, если она меня устраивала, просил Шурика передать мне чайник. Я ставил его рядом с собой на маленький столик, и после этого вся остальная команда поднималась и собиралась в переднем отсеке, чтобы выпить чаю или кофе перед тем, как приступить к работе.

Я надеялся, что навыки Шурика очень пригодятся нам на этом участке. Мне особенно не терпелось показать ему как опытному древолазу несколько деревьев, на которых, по моим предположениям, могло располагаться гнездо жившей на Серебрянке пары. Подходящие деревья я нашел еще в 2006 году. В основном это были побитые временем тополя с росшими на большой высоте ветвями и обветшалой корой, готовой вот-вот осыпаться, – лезть наверх по таким стволам было небезопасно. Поэтому, когда я показал Шурику главного претендента на звание гнездового дерева, он обошел эту массивную цель кругом, как бы оценивая ее, а потом выбрал росшую рядом высокую осину, по которой можно было забраться наверх. Затем скинул резиновые сапоги и в одних носках начал осторожно продвигаться на верхотуру. Оттуда он подтвердил, что мы действительно нашли гнездо местных филинов – углубление на сломанной вершине исполинского тополя, в 15 метрах от земли.

Через несколько дней к одному из наших садков прилетал филин. Мы поставили ловушки, и следующей ночью он попался. С недоумением мы обнаружили, что эта птица, судя по весу и линялому оперенью, – взрослый самец, но вовсе не тот филин, которого мы поймали здесь год назад. Неужели самец сменился? Мы слышали дуэт и знали, что птицы живут парой. Опыт наблюдений за рыбными филинами подсказывал нам, что вряд ли на этом участке поселились совершенно новые птицы. Не так здесь много рыбных филинов, чтобы поспешно занимать пусть даже такую привлекательную территорию, как эта, если прошлогодняя пара исчезла. Куда же тогда подевался прошлогодний самец с Серебрянки?

На следующий день я приблизился к гнездовому дереву, двигаясь как можно тише по заснеженному подлеску. Облокотившись о ствол, чтобы стабилизировать бинокль, я внимательно осмотрел дерево с насестом, которое мы с Толей нашли в 2006 году. Там, среди ветвей и длинных сосновых игл, я разглядел силуэт рыбного филина. Все говорило о том, что птицы высиживают птенца: скорее всего, это был пойманный недавно самец, он охранял самку, укромно устроившуюся в дупле неподалеку. Филин видел, как я приближаюсь, и знал, что я представляю угрозу, поэтому сильно забеспокоился и вздыбил перьевые ушки. Он вспорхнул с сосны, издав низкий горловой крик и тем самым предупредив вторую птицу о приближении непобедимого врага. Пока он летел прочь, я разглядел в бинокль блеск меточного кольца у него на лапе: это был явно самец, которого мы недавно поймали. Через мгновенье в воздух поднялся второй филин – на этот раз уже с гнездового дерева, – и я увидел его желтое кольцо. Этот филин уже попадался к нам в руки в прошлом году: тогда мы думали, что поймали самца, и вот теперь выяснилось, что это самка.

То, что мы не смогли правильно определить такую простую вещь, как пол птицы, подчеркивало, насколько мало мы, в сущности, знали о рыбных филинах. И если учесть, что на тот момент мы имели самый большой опыт наблюдений за рыбными филинами в России, эта мысль стала для нас откровением. Случившееся имело последствия не только для нашего проекта, но и для пойманных нами птиц. Когда мы схватили этого филина в прошлом году, мы решили, что его подруга насиживает птенцов в гнезде. Если так, получается, что она ненадолго отлучилась, чтобы поесть, и тут мы на нее как раз и набросились. А вдруг кладка яиц замерзла за тот час, пока мы удерживали птицу, измеряя ее и прилаживая датчик? Не потому ли и в этом году она снова сидела на гнезде? Было ясно: в будущем нужны более точные критерии, одного веса особи недостаточно для определения пола.

Птица быстро улетала прочь, но нас все еще разделяло не более сотни метров, поэтому я поспешил включить приемник и услышал сигнал ее датчика. Сигнал был слабый, но слышался и после того, как птица скрылась из виду, и тут я понял, что его источник находится совсем в другом месте. Сбитый с толку, я обошел кругом гнездовое дерево, постепенно осознавая, что источник сигнала находится именно там. Вероятно, птица просто перекусила клювом удерживавшие датчик ремешки, и теперь прибор лежит без дела где-нибудь на дне гнезда. Я не хотел второй год подряд становиться причиной того, что филин надолго покинул кладку в мороз, поэтому поспешил с новостями обратно в лагерь. Расставлять ловушки на Серебрянке этой зимой не было никакого смысла: птица сама сбросила с себя маячок, а у нас было не так много регистраторов данных, чтобы оставить один из них исключительно для работы на этом участке. Все они требовались нам для Амгу.

Наша экспедиция переместилась на соседнюю Туньшу, где мы вдвоем с Сергеем отправились к гнездовому дереву, чтобы проверить, будут ли в этом году птенцы у той пары, чей дуэт мы слышали. Гнездовое дерево стояло примерно в 800 метрах по прямой к востоку от дороги, на низкой речной террасе, метрах в тридцати от главного русла Туньши, напротив широкого покатого склона, который у китайцев{123}, населявших эти земли столетие назад, считался святыней. Опыт подсказывал нам, что идти к дереву напрямик неблагоразумно по причине множества препятствий – непроходимых зарослей, поваленных деревьев, колючих кустарников и преграждавших путь ручейков. Быстрее и проще было обойти этот участок с юга, а потом беспрепятственно добраться до дерева по льду реки. До нашей цели оставалось еще несколько сотен метров, а мы оба уже вымокли насквозь из-за осадков – снега и дождя вперемежку. Когда мы были всего в нескольких десятках метров от гнездового дерева, я уловил ускользающий звук над головой и решил, что мимо меня пролетел самец с Туньши. Мы притаились в 50 метрах от дерева, и когда я поднес к глазам бинокль, то увидел торчавшие из гнезда хвостовые перья. Выглядело это весьма забавно: самка сидела на яйцах, а дупло не вмещало ее громадных размеров. Мы решили не подходить ближе: если бы мы вспугнули птицу, оставленное яйцо могло замерзнуть. Довольные своей находкой, мы стали потихоньку отступать.

Внезапно она выпорхнула из гнезда. Я инстинктивно вскинул фотоаппарат и успел заснять несколько кадров, пока ее массивный силуэт не скрылся среди ветвей росших вдоль реки деревьев. Я прищурился и посмотрел на экранчик фотоаппарата, проверяя, есть ли среди моих снимков достаточно четкие – такие действительно нашлись. Когда мой взгляд сфокусировался на лапках улетающего филина, я оторопел. Передо мной было меточное кольцо самки с Фаты. Я пробормотал Сергею что-то невнятное, и он подошел ко мне. Его глаза сузились, потом расширились, а рот открылся в немом изумлении. Самка с Фаты, которую в прошлом году мы выловили на смежном гнездовом участке, теперь высиживала птенцов здесь, на Туньше. Мы возвращались в лагерь в глубоком раздумье. Куда подевалась самка с Туньши,