Ферма. Неудобная история, которую вычеркнули из хроник Холокоста - Джуди Раковски

– Загадка этой родственницы меня больше не занимает, – твердил он и, прежде чем я успела спросить, добавил: – И в машине для тебя места нет.

Его слова меня задели, но я отдавала должное его упорству. Если бы он во время последней поездки не нашел свидетельства о рождении Хены (хотя утверждал, что больше ее не ищет), я бы могла ему поверить. Но, опираясь на факты, я точно знала, что он всегда будет ее искать. Боясь показаться назойливой, я настояла на своем участии в поездке.

После четырнадцати лет работы в Boston Globe я решила уйти с поста редактора, и теперь у меня было больше времени для поисков Хены. Я продолжала розыски дистанционно, но эта работа шла очень медленно. Чтобы чего-то добиться, нужно было поехать в Польшу, и очередная поездка Сэма могла стать отличной возможностью. Кроме того, поездки с Сэмом всегда превращались в приключения.

Но перспективы казались не радужными. Сэм взял на себя все мое общение с его родственниками. Никогда еще он не был таким странным. Я не знала, действительно ли они не хотят, чтобы я ехала с ними, или Сэм сказал им, что не хочет брать меня с собой. Переговоры становились все более неловкими. Я пыталась как-то сгладить разногласия. Несмотря на определенные финансовые трудности, я забронировала минивэн, где без труда поместились бы все. Я написала всем родственникам, предлагая познакомить их с очень интересными людьми в Варшаве. Тишина. В конце концов Сэм сказал, что я могу присоединиться к ним на несколько дней в Варшаве, а оттуда они поедут на юг уже без меня. Я могу встретиться с ними в Кракове, а потом посетить родной город Сэма. Все остальное время я не должна им докучать. Мне казалось, что меня пригласили на выпускной вечер, заранее предупредив, что никто не захочет со мной танцевать.

Я решила не обращать внимания на напряженность и стала составлять собственное расписание встреч в Польше. В апреле я узнала, что спустя много лет после подачи заявления о розыске Хены в Международный Красный Крест нам ответили, что поиски не увенчались успехом. Главные надежды я возлагала на Анну из Фонда Лодера. Она как раз обратилась к своему другу, который имел доступ к особой базе данных. «Если она до 1951 года не выехала из страны, – писала Анна, – мы сможем ее найти, даже если она вышла замуж. Надеюсь, после выходных я уже буду знать, нашли они что-то или нет».

Мы договорились о встрече во время моего приезда в Варшаву. Я знала, что и Анна, и ее коллега понимают, что я почти не говорю по-польски, хотя уже много раз приезжала в эту страну. И все же они постоянно поддразнивали меня по этому поводу. Их помощь была бесценна. Анна сообщила, что мне нужно обязательно побывать в Центральном адресном бюро, чтобы сделать запрос об адресе Хены. А для этого понадобится Сэм – пожилой родственник, который знал Хену. Его присутствие может убедить чиновников нарушить ограничения по выдаче подобной информации. Добиться согласия Сэма будет трудновато, учитывая его настрой. Я боялась, что он просто отмахнется от меня, учитывая, что уже прекратил поиски.

Все ускорилось 26 мая 2006 года – буквально перед выездом из дома, чтобы лететь в Варшаву, я получила электронное письмо от Анны: «Вы не поверите – мои друзья нашли ее адрес и новое имя: Хенрика Лапиньская. Я только что получила от них сообщение, и сама ничего не проверяла. Я не знаю, жива ли она. Я рассказала им всю вашу историю и надеюсь, что они не ошиблись. Когда вы приедете, мы все проверим».

По дороге в аэропорт я ответила: «Я в восторге! Это просто замечательно!»

Я поделилась информацией с Сэмом – он пришел в восторг.

Перед отъездом я договорилась о встрече с атташе посольства по юридическим вопросам в Варшаве – меня связали с ним общие знакомые (долгая работа криминального репортера не прошла даром). Я полагала, если у Анны ничего не выйдет, у меня будет запасной вариант поисков.

В дальних путешествиях я всегда сплю плохо, а на этот раз вообще не сомкнула глаз. И все же, когда самолет приземлился в Варшаве, я не чувствовала усталости. Решив не полагаться на таксистов, которые вечно обдирали меня как липку, я вышла из зала прилета и точно договорилась с таксистом о цене. Успех!!!

Я никогда не видела Варшаву в июне. По дороге я любовалась огромными цветущими деревьями и поздними весенними цветами. С огромным Дворцом культуры и науки, который в Варшаве называли «свадебный торт Сталина», соседствовали сверкающие современные небоскребы.

Возле отеля таксист начал повышать согласованную цену.

– Nie, – твердо ответила я по-польски и повторила названную в аэропорте цену.

Такси остановилось возле отеля «Виктория». Я вручила водителю точную сумму в польской валюте, но он с отвращением швырнул деньги мне в лицо, что-то крича по-польски. Я пыталась все же отдать ему деньги, но мне так и не удалось. В конце концов я схватила свои чемоданы и брошенные им банкноты и пошла в отель. Сам виноват!

Я вошла в номер, и почти сразу же кто-то постучал. Я открыла дверь. В комнату вбежал Сэм – в точности как во время нашей первой поездки.

– Это не она, – проворчал он.

Я спросила, откуда он знает.

– Я взял машину напрокат и собирался уже поехать туда, но оказалось, что это не она.

Оказывается, Сэм поговорил с Анной по дороге сюда, и она сообщила, что Хенрика и Хена – разные люди. Путь оказался ложным.

– Сэм, мы столько всего сделали вместе, а ты решил поехать туда еще до того, как приземлится мой самолет?

– Это неважно, – пожал плечами он. – Это не она.

Мы встретились с родственниками и два дня гуляли по Варшаве. В понедельник утром они уехали, а я осталась у варшавских друзей и стала действовать по своему графику.

Направляясь в Еврейский исторический институт на встречу с Анной, я вспомнила нашу первую поездку шестнадцать лет назад. На столах громоздились папки с пожелтевшими бумагами, все тонуло в клубах сигаретного дыма – все это как-то не вселяло уверенности в тщательности документооборота. Молодая женщина подобрала для меня свидетельские показания о массовых казнях в Слоновице, где я позже увидела оскверненный памятник, а Сэм оставил на нем свой автограф. Та же женщина позже проводила меня на ежегодную мемориальную церемонию в честь годовщины восстания в варшавском гетто. Сотни людей собрались