Шайтан Иван 9 - Эдуард Тен

— И какой же вывод вы из всего этого сделали? — прошептал я ему на ухо, ощущая, как на миг его тело обмякло от шока.

Но барон оправился поразительно быстро. Дыхание выровнялось, голос прозвучал почти спокойно, лишь с лёгкой хрипотцой:— Убивать меня было бы глупостью. Я не собираюсь доносить на вас, да и ввязываться в противостояние лично — не в моих интересах. Мне нужна ваша коллекция, господин Смирноф. Я готов её купить. Цена не имеет значения.

— Ах, господин барон, как же вы себя недооцениваете, — голос мой звучал почти сожалеющее. — Вы не думали, что именно вы — моя цель? Куклы, банды, эмигранты… Всё это лишь тропинка, ведущая к вам. Единственной настоящей вершине.

— Не могли бы вы, господин Смирнов, убрать лезвие от моего горла. Оно мешает думать.

Я сделал шаг назад, убирая лезвие.

— Представьте: ваша отрезанная голова на полированном столе вашего же кабинета. Рядом — подробная объяснительная записка. Мотивы, доказательства, имена. Вы окажетесь на первых полосах всех газет не как жертва разбойников, а как разоблачённый кукловод. История, от которой ваш дом будет отмываться поколениями.

Ротшильд молчал, но в его глазах, лишённых теперь и тени насмешки, метались цифры, связи, последствия. Он просчитывал ущерб быстрее любого бухгалтера.

— Но… зачем? — наконец выдавил он. Вопрос прозвучал не как мольба, а как вопрос к бизнес-плану. Он пытался понять мою выгоду.

— Вы — глава дома, который не просто богат. Вы финансовое сердце Европы. При необходимости дёргаете за ниточки, и правительства танцуют. Развязываете войны или гасите их ради выгоды. Вы серый кардинал, пишущий судьбы народов на банковских чеках. Но ничто не вечно, барон. Особенно такая… избыточная концентрация власти.

Я позволил себе медленно обойти кресло, давая каждой фразе достичь цели.

— Я уберу вас. И да, вас сменит другой. Но где гарантия, что он будет обладать вашим умом, вашей дальновидностью, вашим чутьём? Вы превратили миллион в сотни миллионов. Преемник может просчитаться. Или оказаться жадным дураком. Или просто… несчастливым. А мы будем наблюдать. И если новый лидер окажется столь же опасен — уберём и его. И следующего. И так до тех пор, пока ваш великий клан не превратится в посредственную банковскую контору, дрожащую над каждым векселем и тонущую в мелких разборках. Мы не убьём ваше имя. Мы низведём его до уровня статистики.

— Вы так искренне недоумеваете, — мягко произнёс я, возвращая нож в скрытый кармашек. — Что же в моей жизни случилось? Что за личная драма заставляет меня так «ненавидеть» ваше семейство?

Я сел в кресло напротив, приняв почти что светскую позу.

— Вы ошибаетесь, дорогой барон. Чисто по-человечески я испытываю к вам глубочайшее уважение. Ваш ум, ваша воля — феномены. Но между нами стоит не личное чувство, а служебный долг. Как говорится: — Ничего личного. Только интересы дела. В моём случае — государственные.

Ротшильд, оправившись от первоначального шока, устремил на меня изучающий, пристальный взгляд. Он уже не был мишенью — он снова стал аналитиком, ищущим слабое место в новой схеме.

— Что же именно в моей… работе вас не устраивает? — спросил он, подчёркивая слово, как будто речь шла о незначительной бухгалтерской ошибке.

— Ровно то, что выходит за рамки бизнеса и вторгается в сферу политики. Конкретнее — политики, направленной против моей страны. Мне нет дела до ваших сделок и процентов, пока они не угрожают интересам Российской империи. Её безопасности. Её устоям. Её трону.

Я откинулся на спинку кресла.

— В настоящее время вы привечаете и — что существеннее — финансируете различные кружки русской эмиграции. Те самые, что под маской «борьбы за свободу» исповедуют террор и хаос. Вы поступаете точно так же, как наши общие друзья… — я сделал многозначительную паузу, — …с Туманного Альбиона. Им тоже будет сделано соответствующее внушение. Уверен, вы понимаете, о чём я.

Я посмотрел ему прямо в глаза, и в моём взгляде не осталось ни намёка на игру.

— У вашего дома есть влиятельная ветвь в Лондоне. Я рекомендую вам донести до ваших кузенов мысль, что Российская империя — не диковинный медведь для травли. Шутить с ней и недооценивать её — смертельно опасная ошибка. Для бизнеса, для репутации… и для здоровья.– Надеюсь, мы поняли друг друга? Что касается куклы… я дарю её вам.

— Вы… дарите? — Ротшильд моргнул, будто не веря своим ушам. В его глазах промелькнула детская, неподдельная растерянность. — Вы не шутите?

— Джейкоб, она бесценна. Именно поэтому я её дарю.

— А как же… остальная коллекция? — оживился барон, уже забыв о ноже у горла и угрозах, словно перелистнув страшную страницу.

— Точно, больные люди, эти коллекционеры, — с какой-то даже жалостью подумал я, наблюдая за этой мгновенной трансформацией. — Чуть ли не убивают, а он уже о куклах.

— Хотите, я расскажу вам историю этих кукол? — спросил я, смягчив тон.

— Буду бесконечно благодарен, господин… э-э? — он замер в вежливом ожидании.

— Александр, — слегка кивнул я.

— Может, чаю, кофе? Или вы, может быть, голодны? — Ротшильд уже вставал, возвращаясь в роль вежливого хозяина.

— Молодец, быстро восстановился, — мысленно похвалил я его.

— Пожалуй, кофе, — согласился я с лёгкой улыбкой.

Когда служанка принесла кофе и удалилась, я начал, медленно помешивая ложечкой:— Мастера этих кукол не знает никто. Ходит множество мистических слухов, но достоверных сведений о нём нет. Сколько он их изготовил — тайна, но вряд ли много. Они есть в коллекциях лишь немногих счастливчиков. Одна из них, говорят, хранится в семье самого императора. Естественно, их стоимость стала баснословной. И, сами понимаете, настоящий коллекционер никогда не расстанется с подобным шедевром по своей воле.

Я сделал паузу, встречая его жадный, внимательный взгляд.— Говорят, мастер уже умер, что, разумеется, лишь подстегнуло цены. А ещё… рассказывают, будто куклы эти сделаны не просто искусным мастером, а рукой колдуна. Что они умеют привязывать к себе, влюблять в себя своих владельцев. Признаюсь честно, — голос мой стал чуть тише, — пока они были у меня, я и сам начал чувствовать, что расстаться с ними становится… всё труднее. Будто они не желают отпускать.

Ротшильд, затаив дыхание, моментально ухватился за эту мысль.— Александр, тогда отдайте её мне! Уверен, я справлюсь с этим… влиянием.

— Ой ли, Джейкоб? — я скептически покачал