Сирени горький аромат - Татьяна Аксинина

тоже не виновата, что так сложилось. Мы все оказались куклами в руках опытного кукловода, изощренного кукловода. Глупые были, вернее – наивные, верили в доброе, чистое. А он дергал нас за веревочки, как хотел.

– Кто этот кукловод?

– Глеб Кормилов.

Глеб.

Я был младше Игоря Чернова на 2 года. В детстве у нас с ним было много общего. Оба мы росли без отцов и без особого достатка. Мать Игоря, Валентина Петровна, работала в библиотеке, моя мать – медицинской сестрой. И жили мы с ним неподалеку друг от друга в островке частного сектора, стиснутого к тому времени высокими многоэтажными домами в центре города. И еще я был очень похож на Игоря внешне: черные прямые волосы, брови вразлет, чуть приподнятые к вискам, большие широко поставленные карие глаза. Чем больше я себя рассматривал в зеркале, тем больше находил между нами сходства.

Но у Игоря в отличие от меня был когда-то отец. И не просто отец, а известный в нашем городе артист театра оперетты. Его отец умер от какой-то болезни, когда Игорь пошел в школу. Но у него был отец, и Игорь его даже помнил! Большой портрет отца Игоря висел в театре музыкальной комедии в фойе вместе с портретами других артистов.

А у меня отца не было никогда. Мать ни слова не сказала мне о нем, как я ни приставал к ней. Молчала, как партизанка. Меня это бесило. И тогда я решил, что моим отцом был отец Игоря.

Почему нет? Он был знаменитым артистом, а они все бабники. Да и жили мы неподалеку друг от друга. Мог же он встретиться с моей матерью где-то на улице, в магазине. В конце концов, болел же он иногда. Следовательно, ходил в поликлинику, где работала моя мать. Я рассматривал фотографию моей матери в молодости и отмечал, что она была весьма красивой девушкой, нежной и милой блондинкой.

Со своими выводами к своей матери я не пошел, все равно не скажет. Я направился к Валентине Петровне. Та этот факт отрицала, лишь взмахивала руками, мол, что ты придумал Глебушка… этого не может быть… спроси у своей мамы… с чего ты взял, что похож на Игоря…

Её упорное отрицание еще больше укрепило меня в своих подозрениях.

Почему меня всегда тянуло к Игорю? Из-за его обаяния, таланта, дружелюбия и открытости? Или из-за того, что я считал его своим братом? Я не могу назвать причину. Но я всегда завидовал ему и люто ненавидел его за это. Зависть отравляла мне жизнь, она сидела внутри меня, черной змеей разъедая мою душу. Почему я не такой талантливый, как он? Почему у меня нет таких друзей, как у него? И почему именно его любит самая красивая девочка на свете – Таня Орлова?

Даже когда я стану умирать, перед моими глазами будет стоять её лицо: яркие синие глаза в обрамлении черных ресниц, локоны роскошных каштановых волос, падающие на спине до пояса, черная родинка над капризно изогнутой верхней губой. Я всю жизнь представлял, как эти локоны раскинутся на моей подушке, я до сих пор помню запах её волос, бархатистую кожу щек и изгиб нежных губ, которые хотелось бесконечно целовать. Мои мечты не стали реальностью. И все из-за Игоря Чернова.

Они были неразлучны с детства: Игорь Чернов, Антон Беляков и Таня Орлова. Антон и Игорь оба любили Таню, но она всегда видела перед собой лишь одного Игоря. Они не принимали меня в свою компанию, как я ни тянулся к ним.

Игорь с самого детства был звездой, запевал в школьном хоре, пел и играл на гитаре на концертах, срывая громкие аплодисменты и восторженные взгляды поклонниц.

Я попросил мать отдать меня в музыкальную школу, где учился Игорь. Я до одурения занимался музыкой, чтобы не превзойти Игоря, а хотя бы слегка приблизиться к его результатам. Игорь был гениален и недосягаем для меня. Я понимал, это, но часами сидел за инструментом, часами распевался. В результате моего упорного труда, меня заметили.

Я учился в восьмом классе, а Игорь в десятом, когда руководитель музыкальной студии при нашем доме культуры решил создать вокально-инструментальный ансамбль из молодых учеников. Мы с Игорем стали солистами ансамбля «Черный орел». Игорь пел и играл на гитаре, а я пел с ним в паре. Вёл, конечно, он, я был вторым голосом, но получалось у нас неплохо. Нас заметили. Ансамбль стал довольно известным в нашем городе. Благодаря этому, я стал чаще бывать в их компании, чаще общаться с Таней. Как Игорь, я поступил в музыкальное училище после окончания школы. Игорь и в училище был звездой, его посылали на различные конкурсы и фестивали, с которых он привозил призы и награды.

Меня «заклинило» первый раз летом, в конце июня. Мне было 18 лет. Как-то вечером в самом начале лета я пошел к Игорю. Валентина Петровна всегда недолюбливала меня. Я сам слышал как-то, когда она уговаривала сына держаться от меня подальше. Я перепрыгнул через забор в палисаднике, подошел к окну Игоря, чтобы постучать. Окно было приоткрыто, а за окном… Игорь был не один, он был с Таней! Я сидел на корточках под окном. Мои пальцы впились в ладони до крови, а я не замечал. Я прижал кулаки ко рту и впился зубами в руки, чтобы не закричать. Там, в комнате, они были вместе. В первый раз вместе! Я слышал все слова, что они говорили друг другу, и представлял, как они ласкали друг друга, слышал слабый крик Тани, когда они стали близки.

Я вскочил, и как безумный, помчался прочь. Не помню, сколько и где я бродил, и как оказался на окраине города. Ныли израненные ладони и пальцы. Из кармана ветровки я достал тонкие перчатки и надел на руки. Я сидел на лавочке в тени деревьев, когда на освещенной дороге показались две девушки. Одна – неприметная, а вторая… У меня чуть сердце не остановилось, показалось, что это Таня: те же темные локоны, похожие очертания тела. Серая бесцветная мышка распрощалась с подругой и повернула к домам, а лже-Таня прошла мимо меня. Я поднялся и тихо последовал за ней. У меня был нож, складной, но с длинным лезвием. Я подкрался сзади, зажал ей рот, чтобы она не кричала, и приложил нож к шее. «Будешь тихо себя вести, останешься живой. Поняла?». Она кивнула, и я убрал руку на талию, такую же тонкую,