Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Думаю, да. На ней свежая кровь, но я не знаю, откуда она взялась. Фитц, что же нам делать, Фитц?

— Для начала успокоиться, — я попытался подвинуться к нему ближе. Не вышло.

Мои ноги были прижаты к полу, а сам я оказался на спине. Паника постепенно уступала место здравому смыслу. Моя голова находилась ниже уровня пяток. Ступеньки. Я упал на ступеньках, и нечто придавило мои ноги чуть выше колен. Я попробовал определить наощупь, что это такое, но едва смог дотянуться кончиками пальцев. Мышцы живота напряглись в тщетной попытке сесть. Резкая боль в спине быстро заставила меня бросить эту затею.

— Шут, мои ноги чем-то придавило. Я не могу встать. Поднеси ко мне Пчелку, только аккуратно. Я хочу осмотреть её.

Я слышал его неровное дыхание. Шут опустил моего ребёнка на усыпанный камнями пол в шаге от меня.

— Ты ранен? — спросил я.

— Гораздо меньше, чем того заслуживаю. Нога, которую они сломали. Она ноет. О, Фитц, она ещё такая малышка! После всего, через что она прошла, неужели мы должны потерять её сейчас?

— Держи себя в руках, Шут, — мне не доводилось видеть, чтобы он испытывал подобные эмоции с момента смерти короля Шрюда. Я наполнил свой голос спокойствием, которого вовсе не ощущал. Нельзя позволить ему впасть в панику. — Сейчас ты должен быть сильным, ради вас обоих. Вот, положи мою руку Пчелке на голову.

Темнота была абсолютной. Я ощупал её волосы, уши, рот и нос. Я наткнулся на её шрамы, но никакой свежей крови. Я проверил её живот и грудную клетку. Очень аккуратно прощупал каждую из её конечностей. Наконец, я отважился воспользоваться связывающей нас нитью Скилла. Я обнаружил её сознание, маленькое, свернувшееся клубочком, но целое.

— Шут, она просто оглушена. На её плече влага, но для крови она недостаточно теплая, должно быть, это вода. Разве что… это твоя кровь?

— Вполне возможно. Моя голова кровоточит, плечо, вероятно, тоже.

Все хуже и хуже. Мне нужно сосредоточиться, собраться с мыслями.

— Шут, кажется, я знаю, что произошло. Сумка Спарк осталась позади, в подземелье. В ней были горшки Чейда с горючей смесью. По крайней мере, один из них взорвался, когда обрушился потолок, но там могли остаться и другие. Мы должны увести отсюда Пчелку немедленно. Помоги мне выбраться.

— А что насчет Пчелки, ты можешь разбудить её?

— Зачем? Что бы она тряслась от страха вместе с нами? Шут, она и сама очнется, причем довольно скоро. Давай сделаем так, чтобы к этому моменту мы были готовы бежать. А теперь помоги мне выбраться.

Его руки скользнули по моему животу, а затем по бедрам к тому месту, где меня прижало к полу.

— Балка обвалилась, — быстро констатировал он. — Упала прямо поперек, а сверху навалило кучу всякого мусора.

Он попробовал вытащить мои ноги из-под завала. Резкая боль заставила меня крепко сжать зубы. Тогда он протиснул руки мне под ноги, чтобы создать между мной и лестницей небольшой зазор.

— Тебя прижало к каменным ступеням. Я не смогу тебя вытащить.

Молчание окутало нас, словно вторая тьма. Моя рука лежала на теле Пчелки. Я чувствовал, как поднимается и опадает её грудь. Она была жива. Шут сглотнул. Преодолевая звон в ушах, я заговорил:

— Лишь Пчелка сейчас имеет значение, Шут. Ты ведь помнишь, о чем мы договорились на случай, если тебе придется выбирать? Здесь пути расходятся, да и выбора у тебя нет. Тебе меня не спасти. Поднимай её и уходи пока можешь. Ведь если огонь достигнет остальных горшков, потолок может обвалиться окончательно. К тому же вода в тоннеле постепенно поднимается. Нет времени ждать. Иди же.

В полной тишине я слышал, как он пытается перевести дыхание:

— Фитц, я не могу.

— Ты должен. Нет времени на споры. Я скажу это для тебя. Ты не хочешь оставлять меня здесь умирать. Я не хочу, что бы ты оставлял меня здесь умирать. Но ты должен и ты это сделаешь. На этом все. А теперь ты обязан спасти моего ребёнка. Спаси нашего ребёнка.

— Но… я не могу… — он всхлипнул. — Моя нога снова сломана, а плечо кровоточит, Фитц. Сильно.

— Подойди. Дай мне взглянуть, — я старался говорить спокойно, но спокойным я себя совершенно не чувствовал.

— Я здесь, — сказал он.

Для меня наступил момент абсолютной ясности. Я ощутил, прикосновение его пальцев на своем лице, голых, и тех, что в перчатке. Именно то, что мне нужно. Я схватил его запястье и крепко сжал.

— Ты можешь, — сказал я, снимая перчатку с его руки. — И ты это сделаешь. Возьми то, что у меня осталось, и спаси Пчелку.

— Что? — спросил он. А затем, осознав мои намерения, спохватился. Он боролся изо всех сил, пытаясь вырвать руку из моей хватки, но рана в плече его сильно ослабила. Я прижал его посеребренные пальцы к горлу, а затем ощутил это. Наслаждение, которое сжигает изнутри и наполняет радостью. Мы соединились, как тогда, в башне Верити. Тогда это показалось мне чересчур, я испугался и разорвал связь. Что ж, в этот раз я был готов к последствиям. Я ощутил Шута и увидел сверкающую, словно звезды в ночном небе, дверь, за которой хранились все его тайны. Но тайны Шута всегда оставались его собственными, так должно оставаться и впредь.

Он пытался вырвать руку из моей хватки, но мне предстояло последнее дело в моей жизни, и я собирался исполнить его как следует. Никакой пощады для нас обоих. Свободной рукой я крепко прижал Шута к себе, чтобы лишить возможности сопротивляться. Граница между «нами» исчезла. Мы слились воедино на пути к исцелению. Я ощутил рваную рану на его плече, узнал о трещине в плечевой кости, об острой боли, исходящей от маленьких раздробленных косточек в ноге.

— Не двигайся, не сопротивляйся, это нужно сделать, — произнес я ртом Шута, глотающим воздух.

Я сделал вдох и задержал дыхание. Сжимая его запястье, я охватил его чем-то большим, нежели просто руками. Я выдохнул, изливая в него всю свою силу, все исцеление, которое мог дать, все свое естество через связь, насильно созданную между нами. Я вспомнил, как забрал силу у Риддла, и сделал все наоборот. Мне больше не было нужно ничего из того, что оставалось моим. Я коснулся повреждений в теле Шута. Он вздрогнул от боли и замер.

Ты оставил нам не так много, брат.

Я отдам все ради спасения Пчелки.

Шут неподвижно лежал в моих