Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Кое-что помню, — ему стоило бы говорить погромче, у меня звенело в ушах. Отец, наверное, ушел вперед с остальными — догонять сбежавших Белых. Лучше бы он не покидал меня больше. Я сделала шаг, оступилась, подняла брызги, но выпрямилась.

— Я все ещё готов нести тебя, если хочешь.

— Нет, лучше я сама. Как ты не понимаешь? Когда ты ко мне прикасаешься, ты заставляешь меня видеть все пути. Все и сразу!

Он промолчал. Или нет?

— Говори громче! — попросила я его.

— Я ничего не видел, когда нес тебя. Никаких путей. Только темноту, сквозь которую мы идём, Пчелка. Возьми меня за руку, дай я тебя поведу.

Его пальцы коснулись моей кожи, и я отшатнулась.

— Я могу идти на твой голос.

— Сюда, Пчелка, — сказал он, вздохнув, и пошел вперед. Пол под водой был ровный, но склизкий. Я держала руки над водой. Было невозможно глубоко вдохнуть. Я сделала несколько шагов вслед за ним и снова спросила:

— Где мой отец?

— Остался позади, Пчелка. Знаешь, там был пожар, и, как ты, наверное, успела услышать, мы принесли с собой горючие горшки. В общем, был взрыв, и потолок рухнул. Твой отец… попал под обвал.

Я остановилась. С холодной водой, доходящей мне до груди, со всей этой темнотой вокруг, что-то куда более холодное и темное поднималось внутри. Оказалось, что есть нечто хуже страха и боли. И оно заполняло меня.

— Знаю, — хрипло сказал он. Да только откуда ему было знать, что я чувствовала. Он продолжал: — Нам надо спешить. Я нес тебя вниз, под уклон, и здесь достаточно глубоко. Сейчас мы на ровном месте, но вода все прибывает. Идет прилив, и тоннель может затопить полностью. Нам нельзя мешкать.

— Мой отец мертв? Как? Как он может быть мертв, а ты жив?

— Идем, — скомандовал он, захлюпав впереди, и я пошла за ним. Я слышала, как он набрал в грудь воздуха и после некоего звука, похожего на всхлип, глухо сказал: — Фитц мертв, — он попытался продолжить, но сразу не получилось. В конце концов, он выдавил: — Мы с ним оба знали, что придется выбирать. Ты сама слышала, что он говорил об этом. Я обещал, что выберу тебя. Это было его желание, — придушенным голосом он спросил: — Ты помнишь свой сон про весы?

— Я должна вернуться к нему!

Он был быстр даже в темноте — схватил меня за запястье и крепко держал. По мне ударил свет, и тогда он перехватил меня сзади за рубаху.

— Я не могу допустить этого. Нет ни времени, ни смысла. Когда я уходил, он был мертв, Пчелка. Не было слышно ни дыхания, ни биения сердца. Не думаешь же ты, что я оставил бы его живым в ловушке? — начинал он спокойно и твердо, но теперь срывался, хрипло дыша. — Все, что я мог для него сделать — это увести тебя оттуда. Теперь пойдем.

И он пошел, почти потащив меня за собой по воде. Я пыталась ударить его ногой, но не могла с ним справиться, и тогда попыталась извернуться и выдернуть руку из его захвата.

— Не надо, — это была мольба. — Пчелка, прошу, не заставляй меня применять силу. Я не хочу этого, — на этих словах его голос дрогнул: — У меня едва хватает сил заставить себя идти вперед. Я хотел бы вернуться и умереть рядом с ним. Но мне надо вытащить тебя отсюда! И почему только Лант отпустил тебя одну!

Похоже, он об этом по-настоящему сокрушался. Как будто я была маленькой беспомощной девочкой. Или как будто можно было найти кого-то, кто во всем виноват.

— Он не отпускал, — уточнила я. — Я попросила Пера остаться и охранять дверь, пока я сбегаю предупредить вас.

— А что Прилкоп? — внезапно вспомнил он.

— Я встретила его на пути к вам.

— Далеко мы от выхода?

— Сейчас мы на ровной части. Потом будет подъем, потом много ступенек, потом ровная площадка и снова ступеньки до самой двери. Он… его задавило?

— Пчелка, — тихо отозвался он.

— Он сказал, что больше не бросит меня!

Он не ответил.

— Он не мог умереть! — завыла я.

— Пчелка, ты же знаешь, что он мертв.

Знаю? Я поискала его внутри себя, опустила стены и устремилась туда, где он обычно находился. Волка-Отца не было. И та ниточка, которая соединяла нас с той минуты, как отец держал руку на моей голове… исчезла.

— Он мертв.

— Да.

Это было самое ужасное слово из всех, что я слышала. Я потянулась и ухватилась за рукав его рубашки. И так мы пошли гораздо быстрее, как будто могли убежать от его смерти.

Пол все ещё был ровным, но воды стало больше. Мы продвигались в темноте. Вода колыхалась у меня под грудью. Пол начал уходить вверх, но воды не убавилось.

— Быстрее, — сказал он, и я попыталась.

— Что со мной будет? — вдруг спросила я. Какой же это был ужасный, эгоистичный вопрос. У меня умер отец, а я хотела знать, что со мной будет.

— Я о тебе позабочусь. И первое, что я сделаю — это выведу тебя отсюда, к кораблю, который унесет нас в безопасное место. А потом я доставлю тебя домой.

— Домой, — произнесла я, но это слово показалось мне пустым.

Что такое дом?

— Я хочу к Перу.

— Мы и идём к Перу, поторопись.

Он остановился, натянул свой рукав на ладонь и взял меня за руку. Потом он потащил меня по прибывающей воде, так что мои ноги почти не касались пола. Когда мы добрались до первой низкой ступеньки, он споткнулся, и мы оба плюхнулись в воду. Но уже через мгновенье он снова был на ногах, и мы стали подниматься по ступеням, стараясь опередить воду, которая словно гналась за нами. Ступеньки были по размеру неодинаковые, так что я отбила себе все ноги. Он, не выпуская моей руки, упорно тащил меня вверх. Мы взбирались уже давно, но вода шла на убыль еле заметно.

— Это свет? — внезапно спросил он.

Я прищурилась.

— Да, только не дневной. Это лампа.

— Я её вижу, — его голос дрожал, словно кто-то тряс его. — Пер? Лант?

Это был Лант. Он спускался по ступеням нам навстречу, в одной руке держа лампу, в другой — меч, а над всем этим — его лицо, словно маска из света и тени.

— Пчелка! Фитц? Шут? Почему вы так медленно? Мы уже испугались! — он шёл к нам, расплескивая воду и продолжая говорить: — Я боялся, что