Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

отмерять уходящие мгновения, и только темнота в дыре. Я хотел бы ходить взад-вперед, но не мог. Они работали посменно — Лант и Спарк, затем двое заключенных, затем снова Лант и Спарк. Раскрошенный раствор осыпался вниз под стену, позади и над нами само с собой бормотало пламя.

— Стойте! — вдруг сказал Лант. Он наклонился через Белых, которые выскабливали раствор, и заглянул в дыру. — Я вижу свет! Они возвращаются.

Я протолкнулся к нему. Свет медленно танцевал по направлению к нам, отсвечивая в темноте, как тлеющие угольки. Лант соорудил ещё один факел и засунул его в дыру. Теперь мы могли видеть больше, но все равно прошло ещё какое-то время, прежде чем мы разглядели поднимающуюся по ступенькам Пчелку.

— Где Пер? — позвал я, страшась какого-то бедствия.

— Он пытается разрушить старую деревянную дверь, — прокричала она, запыхавшись после подъема по ступенькам. — Дверь частично сгнила, но мы не смогли протиснуться сквозь неё. Пер проткнул мечом доски, и сквозь щель пробился тонкий луч света. Поэтому мы думаем, что выход там! Ступеньки по туннелю идут вниз, потом пол становится наклонным. Нам пришлось долго пробираться сквозь воду, и я порезала ноги какими-то ракушками. Тогда Пер разорвал один из своих рукавов, чтобы я могла перевязать ноги. Потом мы шли по ступенькам вверх, их было много, выше и выше, и, наконец, дверь. Пер сказал, что, возможно, тут был пост охраны. Он сказал, что он не против темноты, но я бы хотела вернуться к нему со светом. Нам с ним нужно что-то вроде рычагов или топор. Мы будем работать над дверью, пока вы работаете здесь над кирпичами.

Это был разумный план, и я его ненавидел.

Мы передали ей самую маленькую лампу, а я отдал корабельный топорик. Пчелка прижала лампу к груди, а топорик и кочергу неуклюже зажала под рукой. Я смотрел, как она уносит их, словно она покидала этот мир.

— Потолок горит, — тихо сказал Шут. — Я чувствую запах гари, и ещё тут стало теплее.

— Давайте работать быстрее, — велел Лант, и все ускорились. Когда он решил, что освободилось достаточно места, он просунул кочергу внутрь меж камнями.

— Секунду, — попросил Прилкоп и вставил свой лом. — Сейчас, — сказал он, и мужчины налегли на рычаги. Камень был непреклонен.

Позади меня обвалился небольшой кусок потолка, приземлившись на пыточный стол и ступеньки, где я отдыхал перед этим. Пока он падал, на нем танцевало пламя. Полы здесь были каменными, как и стены, но это станет небольшим утешением, если на нас будут падать горящие обломки. Дым и жара заставили меня отнестись к ним с огромным уважением.

Мы посмотрели друг на друга широко раскрытыми глазами.

— Давайте я помогу, — воскликнула Спарк. Она вскочила на один из рычагов и начала балансировать на нем, подобно взобравшейся на веточку птице. — Теперь надавите, — сказала она Ланту. Они с Прилкопом налегли на рычаги. Камень с медленным треском слегка приподнялся вверх. Прилкоп затолкнул свой лом глубже и налег, опираясь на него. Раздался скрип. Камень скрежетал, поднимаясь с основания раствора. Он наклонился, а затем застрял, сделав отверстие ещё меньше, чем было до этого. Заключенный, который первым пришел помогать, толкнул камень глубже в отверстие, надавив всем своим весом. Камень скользнул в ловушку тоннеля, почти, но все же не полностью, освободив проход.

Лант отбросил кочергу и угрем проскользнул в темноту. Один из заключенных извивался рядом с ним, помогая своими слабыми силами сдвинуть камень.

— Помоги мне, — выдохнул тощий Белый, и к нему пополз второй. Я слышал кряхтенье Ланта, затем стон и скрежещущий шум, когда камень неохотно сдвинулся. Медленно перед нами открылся выход. Двое заключенных быстро выползли наружу. Лант присоединился к ним на той стороне и обернулся.

Его лицо появилось в отверстии.

— Быстро. Проходите, — скомандовал он Спарк и отступил, чтобы освободить ей место.

Но когда она шагнула вперед, к проходу внезапно кинулась последняя заключенная. Она проскользнула быстро, как испуганная крыса. Я услышал, как Лант вскрикнул от неожиданности, а затем выругался.

— Они ушли вперед, — пожаловался он, и это насторожило меня, ведь я не доверял никому из них.

— Лант. Иди следом! — попросил я его.

— Меч, — потребовал он, и Спарк наклонилась, схватила один и передала ему.

— Я тоже пойду, — объявила она и скользнула в щель, держа свой меч впереди. — Принесите мою сумку! — бросила она через плечо и помчалась в темноту вниз по ступенькам. Лант уже скрылся из виду, и я должен был идти следом.

Я попытался встать, но больная нога подогнулась подо мной. Шут поймал меня за руку и потянул вверх. Раненая нога больше не выдерживала моего веса. Ярость вскипела во мне так сильно, что в тот момент я даже не мог говорить. Обретя над собой контроль, я поднял глаза на Прилкопа.

— Они причинят Пчелке вред? Они собираются сделать ей больно? — спрашивал я его.

Прилкоп взял в руки последнюю лампу, перевел взгляд с меня на Шута и пожевал губами:

— Надеюсь, нет, — ответил он. — Но они очень напуганы. И разгневаны. Трудно сказать, что сделают люди, когда они боятся.

— Ты можешь пойти за ними и остановить их? — спросил Шут.

— Не знаю, прислушаются ли они… — начал он.

— Так попробуй! — вскричал Шут, и Прилкоп отрывисто кивнул в ответ, толкнул лампу в сторону и неловко протиснулся в отверстие. Оказавшись на той стороне, он с трудом достал лампу и стал спускаться по ступеням гораздо медленнее, чем мне того хотелось.

— Иди, — сказал я Шуту.

— Я ничего там не вижу, кроме пламени лампы, — посетовал он. Он на ощупь нашел зев тоннеля и живо пролез через стену.

— Я подаю тебе меч, — сказал я ему и медленно согнулся, чтобы поднять его и подать Шуту. Лезвие не стало острее после нашего с ним обращения. Потолок позади меня застонал. Бросив взгляд назад, я увидел, что большая его часть провисла.

— Не жди меня. Коснись стены рукой и спускайся по ступенькам, я пойду сразу за тобой.

Шут мрачно кивнул и отвернулся от меня, решаясь отправиться в темноту, в которой он не мог видеть.

Нам нужен факел. Я захромал вдоль стены, мимо свертка Спарк, лежащего рядом со ступеньками, где я оставил свой пояс со взрывающимся горшком. Заберу их по пути обратно. Я балансировал, хромая, пока шёл от стены к столу. Наконец, я добрался до стула и использовал его в качестве громоздкой трости. Чем глубже я заходил в комнату, тем сильнее мне жгло глаза. Когда я, наконец, добрался до камер и отсыревшего тюфяка, я понял, что