Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

в его комнаты, он обязательно умрет, — он затрясся от смеха. — И ни один из них не умер от твоей руки, Фитц. Мой прекрасный убийца.

— И горшок, убивший отряд охранников, установила Спарк. А Пчелка распугала остальных, — я не упоминал гвардейцев, которых поверг в рукопашной. — Я потерял сноровку, Шут. Как я и боялся. Возможно, пришло время признать это. Возможно, мне следует найти другое занятие.

— Здесь нет ничего, чего стоило бы стыдиться, — сказал он, но это не заставило меня чувствовать себя лучше. — Позже, — добавил он.

— Позже? Что?

— Позже, возможно, когда Пчелка будет в безопасности, мы вернемся, чтобы удостовериться, что все они мертвы.

— Если дракон не сделает это первым.

Его лицо озарила улыбка чистого удовольствия.

— Пусть драконы забирают их, раз мы забрали Пчелку.

Я согласно кивнул. Я так устал и боялся, что его жажда мщения все ещё не была удовлетворена, но, наблюдая, как Пчелка соскабливает раствор, он выглядел довольным. Как будто то, что она была здесь, с нами, отгоняло прочь все другие его стремления.

Я редко чувствовал себя настолько бесполезным, как тогда. Мой голод рос, как и моя жажда, но я пытался оставить наш скудный запас воды тем, кто трудился. Когда Лант вытащил ещё один камень, я окликнул его:

— Ты видишь что-нибудь по ту сторону отверстия?

— Только темнота, — ответил он и вернулся к работе.

В какой-то момент Шут помог мне доковылять до сидений у пыточного стола. Отсюда я смогу лучше видеть, как продвигается работа.

Как только мы переместились, трое оставшихся Белых пришли за телом Коры. Они отнесли её обратно в её камеру и уложили на соломенный матрац. Прилкоп присоединился к ним, и они провели несколько мгновений в тишине, стоя около её тела.

Когда я тихо описал это Шуту, он вздохнул:

— Наша Пчелка для них — Разрушитель. Они оплакивают мертвых — тех, кто умерли здесь, внизу, и выше в огне над нами. Более того, они оплакивают потерю накопленных знаний. Столько всего разрушено. Так много истории потеряно.

Я взглянул на него и подумал, что он слеп во многих смыслах.

— Так много оружия уничтожено, — сказал я тихо.

Он не ответил на это. Мы слушали, как остальные скоблят раствор и переговариваются друг с другом. Лант затолкнул кочергу под край камня и надавил на неё всем своим весом. Камень не двигался.

— Ещё нет, — вздохнул Лант, и все вернулись к выскабливанию. Но в следующий раз, когда он налег на рычаг, камень освободился. Шут помог мне доковылять поближе к месту проводимой работы.

Лант подошел к отверстию, на его руках и груди вздулись мышцы, когда он схватил блок и потянул его на себя. Блок шёл впритирку, застревая и снова со скрежетом сдвигаясь по направлению к нам. Наконец его положение достигло переломного момента, и Лант отскочил назад, когда блок выскользнул из отверстия. С помощью Шута я, отчасти прыжками, отчасти хромая, все же присоединился к остальным.

— Ещё один, и Пер сможет проскользнуть с факелом.

Пер с готовностью кивнул. Он унесся прочь и вскоре вернулся обратно. Он обернул тряпье от тюфяка, найденного в какой-то камере, вокруг пыточной кочерги и пропитал его маслом из лампы. Лант отступил от отверстия, когда Пер зажег факел и просунул его в дыру.

— Ничего не видно. Ой! — вскрикнул он, когда язык пламени качнулся в сторону его руки, и уронил факел.

Пчелка наклонилась, чтобы вглядеться в темноту, и втянула половину своего маленького тела в дыру.

— Что ты видишь? — спросил я её.

— Ступеньки, которые идут вниз. Больше ничего, — она ещё дальше заползла в дыру, а затем внезапно упала вниз с другой стороны.

— Пчелка! — закричал я в страхе.

Она поднялась, с факелом в руке, и заглянула обратно к нам.

— Я в порядке, — она подняла факел выше, и я наклонился, чтобы посмотреть в отверстие. Широкие ступени вели вниз в темноту, я почувствовал запах моря и мокрого камня и заподозрил, что ступени в нижней их части покрыты водой. Увидел мельком вытесанные из камня стены и потолок — нижние части стен были в пятнах.

— Я собираюсь спуститься вниз по ступенькам, чтобы посмотреть, что смогу выяснить, — объявила Пчелка.

— Нет, — запретил я ей. Я попытался схватить её, но не смог дотянуться.

— Папа, — сказала она, а пустота за ней причудливо отразила её смех. Её голос был веселым, когда она сказала: — Никто больше не может сказать мне «нет». Даже ты, — и она зашагала вниз по ступенькам, пообещав: — Я вернусь.

Мои глаза встретились с глазами Ланта. Он выглядел таким же пораженным, как и я.

— Я могу протиснуться в эту дыру, уверен в этом, — заявил Пер, пробираясь мимо нас с Лантом, чтобы засунуть голову и плечи в щель.

Выбрался обратно, затем попытался ещё раз, вытянув вперед сначала руки.

— Поднимите меня и толкните! — приказал он нам глухим голосом, и Лант послушался.

Я расслышал ворчание Пера и звуки трения одежды о камень. Я боялся, что он застрянет, но после некоторых усилий Лант схватил его ноги и протолкнул вперед, и я услышал, как он упал на пару ступенек ниже. Пер поднялся и прокричал, задыхаясь:

— Пчелка! Пчелка, подожди меня!

— Возьми меч, — приказал ему Лант, просовывая его сквозь проход. Пер взял оружие и поспешил прочь, закрывая своим телом от нас основную часть танцующего света, источником которого была Пчелка с её факелом. — Не уходите далеко!

Он прокричал нам что-то в ответ и исчез.

— Они храбрые, — сказала Спарк, и я увидел, что она сравнивает размеры своего тела и дыры.

Лант поймал её за плечо:

— Помоги нам вытащить ещё один или самое большее, два камня. Затем, думаю, мы все сможем сбежать, если это действительно приведет нас к свободе.

— Я бы не ушла без тебя, — пообещала она ему и немедленно приступила к следующему шву раствора. Мгновением позже Лант встал на колени, чтобы заняться растворным швом, смежным с тем, над которым работала Спарк. Я стоял и смотрел в темноту. Тени, которыми были Пер и Пчелка, двигались вместе с нисходящим светом. Его становилось все меньше, а затем он исчез. Я ждал, напрягая глаза, в надежде увидеть его снова, но видел только темноту.

— Их факел погас. Мы должны отправить за ними Спарк, — я надеялся, что мой голос не слишком сильно дрожал. Я представлял сотни злоключений, подстерегающих мою дочь.

— Ещё один камень, и мы сможем это сделать, — пообещал мне Лант.

Время тянулось, и никто не разговаривал. Было только бесконечное скобление инструмента по раствору, чтобы