Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект - Яков Ильич Корман

ухмыляюсь красным ртом, / Как на манеже шут» /5; 85/, «Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу» /5; 213/, «Но ухмыляюсь грязно я» /5; 262/, «Прячу нехорошую ухмылку: / Эх, под этот закусь мне б бутылку!» /3; 391/.

И сам Высоцкий нередко улыбался «одним лишь ртом»: «За кажущейся простотой и цельностью этого человека крылась ранняя сердечная утомленность, настороженность и подспудная глухая обида. Временами он как-то особенно улыбался. И только через эту странную, кособокую улыбку-гримасу можно было прорваться в тайники его внутреннего мира»[1845].

Эту загадочную улыбку запомнил и Сергей Чесноков, когда пытался уговорить Высоцкого принять участие в бардовском фестивале «Песня-68» в Новосибирском Академгородке: «Приглашать его я ходил с Наташей Халатянц, которая вместе с Женей Райской и Ларисой Завалишиной участвовала в организации фестиваля. Был февраль 1968-го, недели за две до фестиваля.[1846] [1847] Мы пришли в театр на Таганке днем. Владимира нашли в его гримерной, у старой сцены. Он спешил. Мы в двух словах рассказали о фестивале. И, в частности, что Галич дал согласие. Он выслушал внимательно и сказал, что не сможет приехать. Запланированы концерты, занят в театре. И выпустил на нас улыбку чеширского кота»188. Эта же улыбка упоминается в песне «Чеширский Кот» (1973): «А просто он — волшебный кот, примерно, как и я. <.. > И у других — улыбка, но — такая, да не та. / Ну так чешите за ухом Чеширского Кота!..». Также здесь сказано: «Улыбчивы, мурлывчивы, со многими на ты», — что напоминает «Песенку-представление Орленка Эда» (1973): «Прошу со мною быть на ты», — поскольку таков был и сам Высоцкий: «Я прямо с ним, как с тобою, — вась-вась» («Жертва телевиденья», 1972; черновик /3; 415/).

Да и о своей «загадочности» он говорит неоднократно: «Что быть может яснее, загадочней, разно- и однообразней себя самого?» (АР-3-104), «Я загадочный, как марсианин» /3; 160/, «Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе, / И силюсь разорваться на куски, / Придав своей тоске значенье скорби, / Но сохранив загадочность тоски» /4; 73/, «Как святые, с загадкой на ликах, / Мы бесшумно по лунной дороге скользим…» /5; 445/. А поскольку лирический герой загадочен, то и его противник в шахматной дилогии «ни за что не сможет / Угадать, чем буду я ходить».

Одна из причин отказа Высоцкого принять участие в Новосибирском фестивале состояла в том, что он в это время проходил лечение в клинике им. З.П. Соловьева (в дневниковой записи В. Золотухина от 03.02.1968 читаем: «Высоцкого возят на спектакли из больницы»[1848] [1849] [1850]), к тому же у него было очень шаткое положение в театре — постоянно висела угроза увольнения за срывы спектаклей и, соответственно, маячила перспектива безработицы, которая легко могла обернуться статьей о тунеядстве. Поэтому в конце 1970-х Высоцкий скажет своему другу Михаилу Яковлеву: «Уйду из театра — и я никто. Тунеядец…»™. А в феврале 1968-го во время пребывания в Соловьевской клинике он начал работу над повестью «Дельфины и психи», где также предсказал подобный поворот событий: «Сегодня дежурный по океанариуму, фамилию забыл, во время кормления нас, во-первых, тухлой рыбой, во-вторых, ругал нецензурно нас — я имею в виду дельфинов, а также других китообразных и даже китов.

— В каких выражениях? — спросил профессор и взял блокнот. — Уверяю вас, что в са-мых-самых. Там были и “дармоеды”, и “агенты Тель-Авива”…»/6; 23 — 24/.

Кстати, власти назовут Высоцкого и агентом Тель-Авива. Это произойдет 27 июня 1972 года, когда будет сорван его концерт в Агрофизическом институте Ленинграда: «.. мы с шофером Валентином Муравским собирались уже ехать за Высоцким в “Асторию”, тут появился порученец из Выборгского обкома партии. “Вы, — говорит,

— понимаете, что сам факт выступления Высоцкого — антисоветский акт, что вы льете воду на мельницу сионистской разведки, что Высоцкий сам агент сионистской разведки и руководитель антисоветского подполья?!”»19!

А вторая — и главная — причина отказа Высоцкого принять участие в фестивале бардов приведена в воспоминаниях коллекционера Геннадия Внукова: «В марте 1968 года он жаловался мне, что звонили со Старой площади и предупредили, что если “не закроешь пасть, то от ЦК до ЧК всего один шаг, через площадь…”»[1851]. Позднее, осенью 1968-го, Высоцкий будет жаловаться Внукову: «Тебе хорошо, тебе не звонят с Лубянки, тебя не таскают на ковер. А тут не успеваешь отбрехаться»[1852].

Некоторое время назад мы разобрали общие мотивы между медицинской трилогией и «Охотой на волков», но не менее существенны совпадения с «Концом охоты на волков» (1977 — 1978).

В обоих случаях власть появляется внезапно: «Огромный лоб возник в двери» = «Появились стрелки, на помине легки». Данный мотив широко распространен в творчестве Высоцкого: «Появился дикий вепрь огромадный — / То ли буйвол, то ли бык, то ли тур» /1; 237/, «Приготовьтесь — сейчас будет грустно: / Человек появился тайком / И поставил силки на мангуста…» /3; 128/, «И вот явились к нам они, сказали: “Здрасьте!” / Мы их не ждали, а они уже пришли» /2; 51/, «Но явился всем на страх вертопрах» /2; 37/, «Явился ужасный Фернандо Кортес»[1853], «Наелся всласть, но вот взялась / “Петровка, 38”» /1; 117/, «Вдруг сзади тихое шептанье раздалось» /5; 439/, «Только сзади кто-то тихо вдруг вздохнул» /3; 60/, «Слышу вдруг — зовут меня по отчеству, / Глянул — черт. Вот это чудеса!» /1; 176/, «И вдруг — ножом под нижнее ребро» /5; 266/, «И вдруг приходят двое / С конвоем, с конвоем: / “Оденься, — говорят, — и выходи!” <…> И вдруг, как нож мне в спину, — / Забрали Катерину, / И следователь стал меня главней» /1; 49/, «Вдруг оттуда вылезло что-то непотребное» /2; 12/, «И вдруг — это море около <…> Я в нем, как мышь, промокла» /4; 102/, «Вдруг навстречу мне живая / Колченогая Кривая — / морда хитрая!» /5; 132/, «Вдруг мне навстречу нагло прет капитализм»[1854].

Именно так — навстречу лирическому герою — направлялись его враги в «Песне про правого инсайда», в стихотворении «Я склонен думать, гражданин судья…», в «Песне летчика-истребителя» и в «Затяжном прыжке»: «Вдруг инсайд из угла побежал мне навстречу», «Я возвращался, / А он — навстречу», «Нет, поздно — и мне вышел “мессер” навстречу», «И кровь вгоняли в печень мне, / Упруги и жестоки, / Невидимые встречные / Воздушные потоки». Да и в песне «Рядовой Борисов!…» навстречу