Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

я начну встречу с компанией "Плантен", так что вы все можете использовать это время для отдыха, — заключил чиновник, жестом подозвав Бенно и Дамиана, как только он закончил свою речь. Мы продолжили наш путь, возвращаясь в благородную часть замка, перейдя к обсуждению завтрашней работы.

Том 4 Глава 378 Весенний молебен в Хальдензелле

— Вы, должно быть, все устали. Пожалуйста, отдохните в своих комнатах до начала Весеннего молебна, — сказала графиня Халдензель. Она не сопровождала нас на экскурсии, но, тем не менее, выступила в качестве превосходного хозяина. Наши служители уже подготовили наши комнаты и распаковали багаж.

Филина, Ангелика и я вошли в предназначенные мне комнаты, и обнаружили, что Лизелетта, после того как закончила распаковывать багаж каждого, уже приготовила мне воду для ванны.

— Будете ли вы носить свои церемониальные одежды Верховного епископа во время Весенней молитвы? — спросила она, купая меня.

— Конечно буду. Я ведь буду участвовать в качестве Верховного епископа и того, кто привез потиры, поэтому мне понадобятся мои церемониальные одежды, — ответила я. Я лично считала, что теперь, когда я передала чаши, моя работа здесь была закончена, но, вероятно, для меня было лучше перестраховаться и надеть мантию Верховного епископа для Весеннего молебна.

Лизелетта, по-видимому, уже разговаривала с графиней, и она сообщила мне, что весенний молебен начнется на шестой колокол. До этого нас попросили собраться в обеденном зале, а оттуда мы переберемся на площадь.

Как только я надела свои церемониальные одежды и весеннюю заколку для волос, я забралась в свой Пандабус. Я все еще была довольно уставшей после экскурсии, поэтому я получила разрешение от Гиба Хальденцеля передвигаться по замку в моем верховом звере.

— А, леди Розмайн. Теперь, похоже все в сборе. Тогда, пройдем на площадь?

Похоже, что я была последней, кто появился в обеденном зале. Когда я прибыла, Гиб Хальденцель встал и в сопровождении жены направился на площадь.

— При обычных обстоятельствах лорд Вилфрид точно так же сопровождал бы вас, но, к сожалению… — Эльвира замолчала и вместо этого попросила Вилфрида идти справа от меня, пока я ехала в своем верховом звере. Позади нас следовала Шарлотта, затем Карстедт, сопровождавший Эльвиру, а затем наши чиновники и служители, которые выстроились в порядке их статуса. Наши рыцари-стражи окружили нас защитным строем, и Ангелика шла слева от меня.

Гиб Хальденцель и его жена неторопливо спустились по лестнице. Мне стало любопытно, почему Весенний молебен проводился на площади, а не в большом зале, но потом я вспомнила, что Праздник урожая в Иллгнере проходил не в дворянском поместье, а на публике, где простолюдины и гиб вместе праздновали это событие. Возможно, совместное празднование также было обычным явлением в Халденцеле.

Я уже знала, что у простолюдинов было собственное жилое пространство под землей, и действительно, там был длинный зал из айвори с дверями в стенах, расположенными через равномерные промежутки пространства. Зал был похож на длинный коридор, подобный тому что соединял общежития в Королевской академии. Белые стены, казалось, слабо светились, но все равно, в зале было немного тускловато.

Вскоре мы прибыли на большую площадь. Простолюдины уже собрались, но, это было совсем не похоже на Весенний молебен перед зимними домами в Центральном районе. В центре площади расположилась большая круглая сцена, на которой находилась трибуна и алтарь, на который возлагались подношения богам и стоял малый потир.

Во время Праздников урожая в Хассе и Иллгнере, на сцене сидя обычно располагались дворяне, смотря на простолюдинов сверху вниз. Однако здесь, в Хальденцеле, возле сцены стояли круглые столы, за которыми уже сидели знатные люди провинции. Было также несколько других круглых столов, расположенных прямо перед сценой, но эти были еще пусты. Я могла только предполагать, что ближайший к сцене столик предназначался для представителей семьи эрцгерцогов, в то время как места, которые были немного дальше, предназначались для Гиба Хальденцеля и его жены.

— Вот сюда, леди Розмайн. — Гиб Хальденцель выдвинул для меня кресло, и сразу же по всем собравшимся прошла какая-то дрожь; похоже, что это действо стало для них столь большой неожиданностью, что они полностью не смогли скрыть свои чувства. Я взглянула на Карстедта и Эльвиру, не уверенная, действительно ли мне следует сесть, и они слегка покачали головами. По-видимому, это был сигнал, что я должна отказаться.

— Мои извинения, Гиб Хальденцель, но не могли бы вы сначала предложить место Вилфриду? Я хочу сначала убрать своего верхового зверя, — сказала я, не прямо отказываясь от его предложения, и неторопливо выбираясь из Лесси. Гиб Хальденцель в ответ улыбнулся, теперь заметно шире, прежде чем проводить Вилфрида к его месту. Затем он подвел Шарлотту к её месту, и напряжение в воздухе сразу же спало.

— А это ваше место, леди Розмайн. — повторил Гиб Хальденцель и снова выдвинул кресло, как только я убрала своего верхового зверя. Мне показалось, что теперь мне можно сесть, поэтому я села. Сиденье было в самый раз, высота подушек была подобрана специально под меня.

Вилфрид и Шарлотта сидели теперь слева от меня, в то время как Гиб Хальденцель и его жена справа от меня. Карстедт и Эльвира сидели напротив меня. Похоже, что теперь все заняли отведенные им места, поэтому наши чиновники и служители тоже могли сесть. Только наши рыцари-стражи остались стоять позади нас. Но нашим служителям нужно будет снова встать, как только начнется весенний молебен.

Вскоре пробил шестой колокол, возвещая о начале Весеннего молебна. После каждого перезвона эхом разносившегося по площади, все больше ранее суетившихся простолюдинов замолкали.

— Верховный епископ. Пожалуйста, выйдите на сцену, — сказал Гиб Хальденцель, вставая вместе со своей женой и направляясь на сцену. Я быстро сделала то же самое и последовала за ними, от этой внезапной просьбы у меня довольно сильно закружилась голова.

Так, так, минуточку! Я не слышала что мне нужно будет делать что-либо кроме того что передать потиры!? Я думала, что моя работа здесь была закончена после передачи чаш! Фердинанд! Помогите! Фран! Поднимите пластинку с текстом, на которой будет написано что мне говорить! АААААА!

—