Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

карты. Долг огромен! Тех денег, что я копила на достойную старость, не хватило. Я помогаю как могу!..

Эллиот превращался медленно, нарочно растягивая процесс. Драконья ипостась стекала, будто океаническая волна в замедленной съёмке, являя взору зияющую опаленными дырами одежду. На видимых участках тела багровели царапины и ожоги.

– Тебе нужен доктор! – не удержалась я.

– Да-да, нужен доктор, позвоню ему сию же минуту, – засуетилась миссис Лейтер, – сама обработаю раны, только отпустите Лайдона, пожалуйста!

– Идите к себе, миссис Лейтер, – распорядился Эл, – запритесь и не выходите до тех пор, пока не вернётся сэр Рональд. Он и решит, что делать дальше.

– Эллиот!.. Мистер Уэстмит, умоляю!..

Миссис Лейтер рыдала, но Эл был непреклонен. Меня же разрывало от сострадания и злости одновременно. И злилась я не столько на миссис Лейтер и её сына, сколько на себя, словно Эла ранили по моей вине.

– Сильные ожоги, да? – волновалась я. – У меня есть бальзам, я принесу.

– Не нужно, спасибо, – отрезал «братец».

Но я уже мчалась за аптечкой, содержимое которой не раз спасало и меня, и Виви от неминуемых ожогов, ушибов и растяжений. Помню, в детстве, когда у нас что-то не получалось, отец приговаривал: «Любишь летать – учись и падать».

На обратном пути я едва не столкнулась со спускающимся по лестнице Элом.

– Миссис Лейтер у себя, – сказал он таким тоном, будто вовсе не рад меня видеть.

– Прекрасно, – отозвалась я. – Теперь займёмся твоими ранами.

– Мне ничего не нужно, – отчеканил Эл. – Но, если помочь невтерпёж, пожалуйста, присмотри за Эймаром.

– Конечно, присмотрю, это даже не обсуждается. Но в данный момент помощь нужна тебе.

– Лайдон сильно обгорел. Вряд ли взлетит, даже если миссис Лейтер его выпустит.

– Мне нет никакого дела до Лайдона! – выпалила я и поправилась: – То есть до преступника. Так ему и надо! Он ещё мало получил.

– Миссис Лейтер обманывала нас, покупая некачественные и просроченные продукты, а сэкономленные деньги передавала сыну, чтобы тот возместил карточный долг. Может показаться, что суммы мизерные, но отец никогда не скупился на домашние расходы и не проверял отчёты, ну а братья едят, как целый взвод.

– У Эйба плохой аппетит.

– Потому что он привык питаться деликатесами, а не просроченными консервами и печеньем из заплесневелой муки.

Я смолчала, вспомнив неприятный разговор за столом, когда Виви и Эйдан поссорились, а Эймар показал себя далеко не с самой лучшей стороны. Краем глаза наблюдала за Элом. Держался он, как обычно, с зашкаливающей самоуверенностью, невзирая на испорченную одежду и кровоточащие царапины. Разве что движения стали скованнее и осторожнее, а вертикальная складка между бровями чуть глубже.

Какое-то время мы шли по галерее молча и только у комнаты Эймара я осмелилась поинтересоваться:

– Что с ними будет?

– Не думаю, что отец станет вмешивать в это дело полицию.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что он всё решит сам. Захочет, даст Лайдону денег, а нет, выгонит Лейтеров из города взашей.

– Понятно. Давай так. Я обработаю тебе раны и сразу побегу к Эймару.

– Сам справлюсь, спасибо, – это было похоже не на благодарность, а на желание поскорее от меня избавиться.

– Вот упрямец! Тебя долго упрашивать нужно?

– А ты всегда делаешь то, о чём тебя не просят?

Я понимала, что ему больно и унизительно принимать помощь от сводной сестры и что мне не стоит обижаться, но тут меня прорвало:

– А ты, Эл? Кто тебя просил помогать мне? Ты ведь с этой целью летал в Даллингар, не так ли? И покупка курсового проекта тоже твоих рук дело?

Он мог бы с лёгкостью опровергнуть мои слова, высмеять, поглумиться, съязвить, как обычно делал. Мог бы. Но не стал. Пронзил взглядом, словно стрелами, попавшими точно в цель. Между нами расстояние больше вытянутой руки, но кажется, что оно стремительно сокращается, вращаясь и высекая жалящие молнии.

И если взгляд «братца» только смертельно ранил, окончательно добил вопрос:

– А ты бы попросила?

Если бы Эл облил меня помоями, масштаб трагедии был бы не настолько велик. Ведь он только что подтвердил мои догадки, фактически признался в том, что не только слышал о моём позоре, но и в подробностях прознал обо всех моих постыдных тайнах, промахах, конфузах, изъянах и слабостях. Да он разворошил целое кладбище скелетов в моём бездонном шкафу! Это намного хуже, чем если бы ему вдруг вздумалось сорвать с меня одежду. Как после этого говорить с ним? Смотреть в глаза? Как жить вообще?!

«А ты бы попросила?» – вертелся в голове вопрос. «Попросила?..»

Нужно что-то ответить, а я не могу. Сил нет поднять взгляд, и я с какой-то мазохистской резью в глазах изучала переплетение нитей на его рубашке, продетую в петельку гравированную пуговицу, безукоризненно обработанный шов на воротнике… Жаль испорченную рубашку – наверняка она стоит бешеных денег, но ещё страшнее за его раны, оставляющие на этой самой рубашке красновато-бурые пятна.

Снять бы эти брендовые лохмотья и как следует обработать раны, но меня словно парализовало, я даже дышать не могла. Не уверена, что и сердце билось.

«А ты бы попросила?»

Зачем он это сделал? Зачем всё испортил? Взял – и просто уничтожил своей непрошеной помощью. Я бы сама справилась!

Как и всем, мне свойственно сомневаться в своих силах и периодически впадать в депрессию, но я с детства ненавижу просить о помощи. Это унизительно. Для меня это равноценно публичному признанию в слабости и никчёмности. Я привыкла добиваться всего сама, пусть и набивая при этом шишки и творя кучу ошибок. Зато так приятно сознавать, что я исправила допущенные ошибки самостоятельно, приобрела бесценный опыт и достигла поставленной цели! Я много тренировалась перед тем, как принять участие в Малых драконьих гонках – и выиграла бронзовый кубок. Я прилежно училась – и академия предложила мне стипендию. Поставила себе цель самой зарабатывать на жизнь – и успешно с этой целью справлялась. И вместе с тем, если кто-то оказывался в трудном положении, я всегда стремилась поддержать, принять участие, помочь не делом, так добрым словом. И с годами эта черта характера только укреплялась во мне.

«А ты бы попросила?»

«У тебя – в последнюю очередь!» – хотелось крикнуть мне, но не получалось. В горле застрял ком. В желудке сделалось тяжело и горячо. Холодный липкий пот заливал бока. Если бы взгляд Эла не удерживал меня на месте, я бы уже, верно, давно сквозь землю провалилась и сгорела бы в жарких недрах подземных слоёв.

– Иногда лучше просто попросить, – нарушил давящее молчание Эл и