Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

Нависла над городом низко.

Если мы захотим,

На луну улетим,

Она почти так же, как ты, близко.

То ли я напрочь забыла текст, то ли взгляд Эллиота перепутал все мысли, но я повторяла и повторяла один и тот же припев, пока Эймар не уснул. А «братец» всё это время прожигал меня взглядом. Не моргал даже. Только раз отвёл глаза, забирая у Эйма градусник, и показал мне на пальцах, мол, температурные показатели вполне терпимые. «Надеюсь, мы сможем общаться, как будто ничего не произошло», – крутилось в голове. Почему тогда смотрит так же, как раньше, ощупывая взглядом, точно ладонями? Так, будто повторить хочет? Снова играет?

Неясный шум за окном, будто далёкий шелест крыльев, заставил меня замолчать и прислушаться.

«А ты, Ви, будешь завтракать у себя. И запрись на замок», – прозвучали в голове мои же слова. И ответ Виви:

«Я всегда запираю дверь! Но есть и окна».

О нет!.. Она же не намекала на то, будто улетает куда-то по ночам? Или кто-то… прилетает к ней?

Со скоростью разящей молнии я выскочила в окно, превращаясь в прыжке, и, скорее, почувствовала, чем услышала, как Эллиот ринулся за мной.

Глава 17. Ты всегда делаешь то, о чём тебя не просят?

В окне у Виви темно. Открыта одна лишь форточка, и взрослый человек, а тем более дракон при всём желании в неё не пролезет.

Боги, о чём я только думаю!..

Окна Эйдана раскрыты настежь, занавески развеваются на ветру. Из комнаты доносится сонное посапывание. Надеюсь, парень давно спит и видит удивительные сны – без участия моей сестры, разумеется.

Но, признаться, камень на душе никуда не делся. Вчера эти двое ясно дали понять, что далеко не равнодушны друг другу, только их взаимоотношения так же далеки от нормальных, как Северный полюс далёк от Южного.

Однако и мы с «братцем» ведём себя не лучше.

Эллиот подал знак держаться теневой стороны замка и лететь за ним, но я и сама слышу, как во внутреннем дворике кто-то разговаривает. Хвала небесам, голоса принадлежат не моей сестрёнке и тем более не Эйдану.

Аккуратно приземлившись за кустами рододендронов, мы затаились, прислушиваясь. Из-за кустов было не разглядеть, кто стоял во дворе, во тьме угадывались лишь два силуэта и тяжёлые сумки, которые обычно переносят на себе драконы-курьеры.

– Здесь двести фунтов, как и договаривались, – звучал приглушённый женский голос. – О следующей поставке сообщу позже. Утром возвращаются хозяева, и я пока не знаю, какие порядки заведёт новая леди Уэстмит.

– Пиши, когда что-нибудь понадобится.

– Береги себя, сынок. И не связывайся больше с бандитом Ханниганом.

Судя по голосу, это миссис Лейтер. Добродушная и услужливая экономка миссис Лейтер, у которой всегда наготове ласковое слово и чудодейственный бальзам! А ведь я была уверена, что нас обманывает миссис Хьюз.

– Я всё улажу, а ты возвращайся к Эйму, – прозвучало у самого уха. – Миссис Лейтер опасаться не стоит, она не очень хорошо летает.

Вряд ли я в полной мере осознала то, что мне говорили. В тот миг, когда его дыхание коснулось моего уха, а твёрдая грудь упёрлась в плечо, в старый шрам будто снова молнией жахнуло. За рёбрами вспыхнул пожар. В венах вскипела кровь и разнеслась жидким пламенем по всему телу. Дыхание застопорилось. Ноги ослабли. Как же не вовремя!..

Но мне в принципе не нравится, как я на него реагирую. Я должна себя перебороть. Я не какая-то влюблённая по уши малолетка, а сильная в моральном и физическом плане личность. Давно приняла тот факт, что отца больше нет, пережила предательство Итана, справлюсь и со своими чувствами к Эллиоту.

– Тори! – повторил он и легонько подтолкнул меня к чёрному ходу.

– Я остаюсь! – упрямо заявила я. – Эйм прекрасно проведёт четверть часа и без меня.

Просьба, наверное, и была разумной, но я восприняла её по-своему. Ну не могу я оставить «братца» наедине со злоумышленниками. И беспокойство тут далеко не самое главное. В конце концов, он должен пострадать в результате моей изощрённой мести, а не от когтей какого-то воришки.

Пока мы препирались, курьер поднялся в воздух. Эл, превратившись буквально за секунду, метнулся за ним, и оба дракона растворились в ночной мгле. Я медлила, решив присмотреть за миссис Лейтер и в случае чего вызвать полицию. Сердце успело несколько раз гулко стукнуться о рёбра, когда над соседним островом блеснула вспышка, осветив два крылатых силуэта. Раз, другой, третий… Драконы дрались, калеча и обжигая друг друга.

Так, ну это никуда не годится.

Под задушенный крик миссис Лейтер я оторвалась от земли и окончательно превратилась уже в нескольких футах над островом. А старушка так и осталась внизу махать короткими крылышками, не в силах поднять тучное драконье тело над землёй.

Говорят, переизбыток адреналина в крови способен превратить дракона в настоящего первобытного монстра. Дракон – это не только несколько сотен стоунов скорости и красоты, дефилирующей в небе во время парадов и соревнований. Это настоящая боевая машина. Огромная, ловкая, изворотливая, в полёте развивающая скорость свыше трёхсот миль в час. С рядами острых как бритва зубов, клинками когтей, рогов и шипов. С огненным дыханием, расплавляющим сталь и превращающим в пепел целые леса. Со свистящим рёвом, от которого у противников лопаются барабанные перепонки. Монстр, способный улавливать малейшие звуки вплоть до биения сердца прячущегося под снегом грызуна и различать муравьёв на берёзе, растущей на противоположном конце футбольного поля. Миллионы лет эволюции, социализация и свод законов и правил не в силах заглушить древние инстинкты и остановить дракона, доведённого до состояния «первобытного монстра».

Не скажу, что я уподобилась своему древнему предку, но злость и ярость клокотали во мне на порядок громче всяких доводов рассудка. Уклонившись от лязгнувших у самого плеча зубов, я дохнула огнём и вцепилась противнику в дымящую спину и зубами, и всеми выпущенными когтями. Эллиот атаковал драконову шею и общими усилиями мы заставили его приземлиться у обитого железом амбара. Какое-то внезапно проснувшееся чутьё подсказало, что нужно делать. Не теряя ни секунды, я сбила заржавелый замок и распахнула дверь. Эллиот затолкал трепыхавшегося дракона внутрь и укрепил вход железным затвором.

– Мистер Уэстмит! Эллиот! Миленький, славненький, вы же для меня как сын родной, знаю вас ещё мальчиком с чистой и доброй душой! – запричитала миссис Лейтер, заламывая в мольбе руки. – Пощадите! Простите! Отпустите моего сына! Прошу! Умоляю! Он же один-единственный у меня. Связался с бандитом Ханниганом и проигрался в