Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

Доктора, к счастью, долго ждать не приходится. Он диагностирует у Эймара ангину, прописывает лекарства и щадящий режим. Я сижу у постели Эйма, пока тот не засыпает.

Тогда-то я и нащупываю у себя в кармане позабытый коммуникатор Эйдана. И невольно зачитываюсь.

Эллиот: «Сестёр не обижаете?»

Эйдан: «Да кому они сдались!»

Эллиот: «Даже если вражду начал не ты – но мы оба знаем, что это не так, – ты должен её закончить».

Эйдан: «Не лезу я к ней. Она сама начинает истерить по поводу и без. И старшая тоже».

Эллиот: «Веди себя как подобает джентльмену всегда и везде».

– Кто бы говорил! – не сдерживаюсь я. – Джентльмены не пристают к чужим девушкам у всех на глазах, не дерутся в клубах, а ещё не набрасываются на сводных сестёр с поцелуями и не исчезают без предупреждения.

Эллиот: «Что там со старшей?»

Эйдан: «Достаёт постоянно расспросами, где ты и с кем. Может, сам ей напишешь?»

– Я ни разу не спрашивала, с кем он! – возмущаюсь я.

Эллиот: «Скажи всем, что вернусь в пятницу».

Смотрю на дату. Последнее сообщение отправлено три часа назад, когда мы вчетвером сидели в гостиной. Значит, с Эллиотом всё нормально. Он просто, значит, развлекается с кем-то неделю напролёт, когда в замке полно враждующих подростков и озабоченных устройством чужого счастья тётушек, когда кухарка с каждым днём готовит всё хуже, а Эйб в любой момент может превратиться и в попытке самостоятельно подняться в воздух сломать себе шею, когда Эйму нужна врачебная помощь, когда, наконец, родители в отъезде, а рядом нет сильного плеча. Я всё ему выскажу, пусть только вернётся!

Вздохнув, прикладываю ладонь ко лбу спящего Эймара. Температура спала, но я-то знаю, что холодный компресс может понадобиться в любой момент. Поэтому решаю переодеться и запастись крепким кофе. По пути проверяю, всё ли в порядке с сестрой. Но красотка и не думает скучать. Через дубовую дверь слышно, как она поёт.

Оказываясь у себя, с какой-то трепещущей внутри надеждой проверяю коммуникатор. Помимо спама от Фицпатрика вижу входящее от самого старшего из сводных братьев.

«Извини за то, что случилось в нашу последнюю встречу. Я не должен был этого делать. Надеюсь, мы сможем общаться, как будто ничего не произошло. И спасибо за заботу о младших братьях. Вернусь на днях. Эллиот».

Ах вот как, значит. Он обдумал всё на свободе, отдохнул и решил всё забыть. А я тут волнуюсь, отвечаю за мелких, готовлюсь к гонкам, варюсь в котле собственных чувств. Да, чёрт возьми, внутри полыхает так, что бригада пожарных не поможет. Кислород вокруг моментально испаряется – иначе я не могу объяснить накрывший меня приступ удушья. Всё лишнее сгорает в адском котле и обнажаются чувства, не оставляя никаких сомнений об их природе. Сама от себя в шоке. Обещала ведь не влюбляться – и на тебе. В собственного сводного брата вляпалась. А этот пень крылатый ещё и извиняется. Забыть желает и общаться как прежде. Да чтоб ему на собственной шкуре прочувствовать хотя бы часть того, что испытываю я!

И ничего не придумываю лучше, чем ответить фразой: «Какой такой Эллиот? Старшего сына моего отчима вроде бы тоже так звали. Если это действительно ты, можешь не спешить, мы прекрасно справляемся и без тебя».

Выдыхаю и отправляю сообщение Брену: «На сегодня отбой. Прости. Эйм серьёзно болен». И вдогонку набираю второе: «А если твоё предложение насчет клуба всё ещё в силе, я не против развеяться, когда Эйму полегчает».

И стираю неотправленным.

Глава 16. Я принимаю условия игры

«Я волнуюсь, пап. Что, если у меня не получится?»

«Волноваться – это нормально, Тори, – слышу голос отца. – Но что значит «не получится»? От наших мыслей многое зависит. Ты много тренировалась, прежде чем решиться на участие в гонках, и достигла определённых успехов. Не стоит настраиваться на то, будто что-то может пойти не так. Думай о конечном результате, о той работе, которую ты проделала, о нашей с мамой любви к тебе. Мы гордимся тобой, дочь. Мы верим в тебя. Ты – наша маленькая победа, помни об этом».

– Мама… Она зовёт меня, – в наш с папой диалог вклинился кто-то третий.

Боже мой, Эймар!..

Сон отступил. Я открыла глаза и подскочила в кресле.

В комнате густой полумрак. Из освещения только приглушенный свет стоявшей на тумбочке лампы. В приоткрытое окно врывается свежий ветерок. У постели Эйма кто-то стоит.

Не «кто-то». Конечно же, я тотчас поняла, кто это, несмотря на темноту и до конца не отпустивший морок. За пару секунд, пока поднималась на одеревеневшие ото сна ноги, обострившимся драконьим зрением успела выхватить из темноты тёмные брюки, белую рубашку поло, напряженные мышцы плеч, идеальный профиль, плотно сомкнутые губы, копну светлых волос.

– Тише, Эйм. Я понимаю, ты скучаешь. Но мама бы не хотела отрывать тебя от семьи. Не сейчас. Ещё слишком рано. Ты нужен нам здесь, слышишь?

С первыми же звуками его голоса по всему телу прошла огненная дрожь и будто бы затрещала сковывающая душу броня, потрескалась и с грохотом разбилась. Эллиот повернул голову. Наши взгляды пересеклись всего лишь на миг, но за этот миг меня трижды окатило бурным потоком эмоций. Ликующая радость, жалящая злость, острая обида – самые сильные из них, которые я успела идентифицировать. За первой волной нахлынула вторая, опаляя разочарованием и стыдом за свои неуместные чувства. Третья воскресила беспокойство о здоровье мальчика и вопреки всему принесла тихую надежду и долгожданное чувство защищенности.

Уже не глядя на Эллиота, я приложила ладонь ко лбу Эйма. Пылает.

– Нужна холодная вода, – распорядилась я, – а лучше со льдом. Скорее.

– Минуту, – только и ответил Эл.

Пока я пыталась накормить Эйма жаропонижающим, Эл принёс кувшин с водой.

– Я совсем ненадолго уснула, – начала оправдываться я, чувствуя вину за то, что не углядела за младшим братом, и одновременно смачивая в ледяной воде полотенце.

– У него слабое здоровье, виноват, не предупредил, – отозвался Эллиот и принялся смачивать второе.

– Отпусти, не мешай, мне нужно к маме, – хрипел Эйм, отпихивая брата, обтиравшего влажным полотенцем его шею и руки.

Он попытался избавиться и от компресса на лбу, и мне пришлось удерживать его силой.

– Будешь брыкаться, я тебя привяжу, – спокойно сказал Эл, продолжая процедуру.

– Чего прицепился? Отстань, я к маме хочу! Она ждёт!..

– А как же драконьи гонки, Эйм? Мама всегда хотела посмотреть, как ты летаешь вокруг Линхольда с номером