Я – Товарищ Сталин 7 - Андрей Цуцаев

Мария подняла заплаканные глаза.

— Ты про Йонаса? — спросила она, её голос дрожал. — Йонас Берхе, мальчик, что работает по утрам… Я не видела его с обеда. Он обычно уходит после того, как уберёт кухню, но сегодня… — Она запнулась, её глаза расширились. — Ты думаешь, он…

Флавио не ответил. Йонас Берхе был худощавым юношей с пугливыми глазами. Он был тих, молчалив, но работал усердно, никогда не вступая в разговоры с офицерами. Его присутствие в кофейне казалось таким привычным, что никто не обращал на него внимания. И теперь он пропал — в тот самый день, когда умер Бастико.

— Луиджи! — крикнул Флавио, повернувшись к помощнику. — Когда ты последний раз видел Йонаса?

Луиджи, вздрогнув, чуть не выронил тарелку. Его лицо покраснело, а руки задрожали.

— Я… я видел его утром, синьор капитан, — пробормотал он. — Он убирал на кухне, как обычно. Потом… не знаю. Он, наверное, ушёл домой. Он всегда уходит после обеда.

— Домой, — повторил Флавио, его голос был холоден. — И никто не заметил, когда он ушёл? В день, когда отравили генерала?

Луиджи побледнел, его глаза забегали. Мария вскочила, её голос стал резким.

— Флавио, ты же не думаешь, что Йонас… Он всего лишь мальчишка! Ему едва девятнадцать! Он работает у меня уже год и никогда… никогда ничего подобного!

— Тогда где он? — отрезал Флавио. — Если он невиновен, почему его нет? — Он повернулся к Джованни, который стоял у входа с винтовкой наперевес. — Сержант, возьми двух солдат и обыщи окрестности. Проверь его дом, рынок, все ближайшие улицы. Если Йонас Берхе где-то в Асмэре, я хочу, чтобы его нашли. Живым или… — Он замолчал, не желая заканчивать фразу.

Джованни кивнул, его обожжённое солнцем лицо не выражало эмоций. Он подозвал двух солдат, стоявших у входа, и они быстро исчезли в вечерней мгле. Флавио повернулся к Антонио, который всё ещё стоял у машины, нервно теребя ремень.

— Антонио, ты знаешь город лучше, чем кто-либо. Есть места, где мог бы спрятаться эритрейский уборщик? Может, какие-то заброшенные дома, склады, где собираются местные?

Антонио задумался, его тёмные глаза сузились. Он затушил сигарету и кивнул.

— Есть несколько мест, синьор капитан. На окраине, у старого рынка, есть заброшенные склады, где иногда собираются местные. Ещё говорят, что в горах за городом есть пещеры, где прячутся контрабандисты. Если Йонас сбежал, он мог направиться туда. Но… — он замялся, — он не похож на того, кто стал бы бегать. Слишком тихий.

— Тихие — самые опасные, — мрачно сказал Флавио. — Собери ещё одну группу. Возьмите Марко и проверьте склады. Я останусь здесь, пока не закончим с кухней.

Антонио кивнул и направился к машине, подозвав Марко, который всё ещё выглядел растерянным. Молодой рядовой, привыкший к спокойной жизни в Италии, явно не был готов к такой ответственности. Но война не спрашивала о готовности, и Марко, сжав винтовку, последовал за Антонио.

Флавио вернулся в кофейню, где солдаты продолжали обыск. Они переворачивали банки с кофе, вскрывали мешки с мукой, проверяли кувшины с водой и даже нюхали остатки выпечки, которую подавали утром. Но ничего подозрительного не находилось. Флавио чувствовал, как его раздражение растёт. Без улик расследование превращалось в погоню за призраком. Он повернулся к Марии, которая всё ещё сидела за стойкой, обхватив голову руками.

— Мария, кто имеет доступ к кухне? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Кто мог подойти к еде или кофе, приготовленным для генерала?

Мария покачала головой.

— Только я, Луиджи и Йонас, — ответила она. — Иногда я сама убираю, но Йонас всегда помогал с тяжёлыми ящиками. Он… он был таким добрым, таким тихим… Я не верю, что он способен на такое.

— Добрые и тихие тоже убивают, — холодно сказал Флавио. — Если он невиновен, мы найдём его, и он объяснит, где был. Но пока он — наш главный подозреваемый.

Мария заплакала ещё сильнее, но Флавио уже не слушал. Он вышел на улицу, где сгущались сумерки. Асмэра погружалась в ночь, и фонари на улицах загорались один за другим, отбрасывая длинные тени. Он чувствовал, как усталость и страх смешиваются в его груди, но гнев пересиливал всё. Бастико был не просто его командиром — он был символом итальянской решимости, человеком, который вдохновлял солдат даже в самые тёмные дни. Его смерть не могла остаться безнаказанной.

Тем временем Джованни и его группа обыскивали квартал, где, по словам Марии, жил Йонас. Это была бедная часть Асмэры с глинобитными домами и узкими переулками. Дом Йонаса оказался маленьким, с покосившейся дверью и единственным окном, закрытым деревянной ставней. Джованни постучал, но ответа не последовало. Он кивнул солдатам, и один из них, крепкий парень по имени Паоло, выломал дверь плечом.

Внутри было темно и пусто. Простая кровать, застеленная выцветшим одеялом, глиняный кувшин с водой и несколько старых газет на полу — вот и всё, что составляло жилище Йонаса. Никого не было. Джованни осмотрел комнату, его взгляд цеплялся за каждую мелочь. Под кроватью он заметил небольшой свёрток, завёрнутый в ткань. Развернув его, он нашёл несколько листов бумаги, исписанных на тигринья. Джованни не знал языка, но буквы и чернила выглядели свежими, а в углу одного из листов был нарисован символ — круг с тремя линиями, похожий на эмблему абиссинских партизан.

— Паоло, бери это и бегом в штаб, — приказал Джованни, передавая свёрток. — Пусть капитан посмотрит. И вызови переводчика.

Паоло кивнул и выбежал из дома, а Джованни продолжил осмотр. Он обошёл соседние дома, но никто из местных не видел Йонаса. Двери закрывались перед солдатами, лица жителей были насторожёнными, а ответы — уклончивыми. Казалось, квартал опустел, словно все знали, что Йонас исчез, но никто не хотел говорить. Джованни чувствовал, что Йонас не просто сбежал — он растворился, и этот свёрток мог быть единственным ключом к разгадке.

На другом конце города Антонио и Марко пробирались через старый рынок, где уже закрывались лавки. Заброшенные склады, о которых говорил Антонио, находились за рынком. Это были полуразрушенные здания, построенные ещё в начале колонизации, с провалившимися крышами и ржавыми воротами. Антонио шёл впереди, держа фонарь, а Марко следовал за ним, нервно сжимая винтовку.

— Синьор Антонио, — тихо сказал Марко, его голос дрожал, — вы думаете, этот Йонас