Монополия на чудеса - Влад Силин

Старик с лицом, напоминавшим растоптанный башмак, уткнулся носом в карты. На руках у него был почти полный стрит, и похоже, старикашка собирался добить его до конца. Занавесь разгладилась, пытаясь высветить мне его карты, но тут ассасин почуял неладное. Он оглянулся, пытаясь проникнуть взглядом в кабинет. Хамелеон загустел, скрывая нас непроницаемой синевой.

– Этот удивительный старичок – мастер пыток. Как он сам говорит: устами младенца глаголет истина, особенно если загнать ему под ногти пару иголок. Специализируется по недавним выпускникам университетов, кадаврам и гомункулусам. Кто из них вам больше нравится?

– Оба мерзавцы. Первого, впрочем, я знаю лучше.

– Я хочу, чтобы вы расправились с одним из них.

Мне стоило большого труда сохранить неподвижное лицо. Сердце подпрыгнуло, ускоряя ритм, но я попросил его успокоиться, и оно дружески согласилось.

Моя карьера в Дверях Истени просто сногсшибательна! Еще немного, и я выясню, кто стоит за убийствами и шантажом магов. Главное разыграть карты четко и без суеты.

– А позвольте узнать, зачем? – Я баюкал в ладони копиту, наслаждаясь ароматом вина. – И почему именно я?

– Да потому что больше не к кому обратиться. Здесь, в Дверях Истени, все друг друга знают. Все на виду, интриги просчитаны на месяцы вперед… У нас три лагеря, и скоро вам придется выбирать, к какому из них примкнуть.

Мне вспомнились столы с драконом, яйцами и иллюзорными пирожными. Так, так…

– А кулинарные пристрастия, значит, продолжают вашу политику, – полувопросительным-полуутверждающим тоном сообщил я.

– Вы наблюдательны, сударь. Дон Мигуэн предпочитает террор и убийства. Вы почти попали к нему в лапы, когда ошивались возле дракона. Учтите, Игорь: мои друзья действуют тоньше. И руки у нас длиннее… Наши столы вы видели.

– А старик?

– Он возглавляет отравителей. Вы видели у входа столик с тремястами видами яиц всмятку? Это его.

– Понимаю. Я лошадка темная… Вы, значит, хотите внедрить меня в чужой клан. Чтобы в нужный момент нанести удар.

– Вот, вот! – Девушка посмотрела на меня с уважением. – Вы умный человек, Игорь. Видите ли, мой муж – не последний человек в Дверях Истени. Даже сам великий магистр прислушивается к его советам. Я уж не говорю о манарах.

– А магистр не манар?

– Какое там! Дзайан, причем сильный. Да вы должны его знать.

Я быстро перебрал в памяти знакомых дзайанов. Вениамин Литницкий, Марченко… нет, учителя вычеркиваем, Людей, Винченцо, лейтенантишка из управления, Света Литницкая, эксперт Люся… Знаю я многих, и любой годится на роль Горного Дяди – великого магистра и председателя клуба убийц.

– К нам-то ведь просто так не попадают, – продолжала девушка бесхитростно. – У вас за плечами какая-то обида, невыплаченный долг… Без высокого покровительства вы завязнете в служках на годы. – Она заговорщицки придвинулась ко мне: – Соглашайтесь, Игорь! Я могу устроить так, что вас через несколько дней допустят к испытанию. А после посвятят в Двери Истени. Кто будет посвящать, это уж моя забота… Но зависеть это будет исключительно от вашего выбора.

Щеки Марии раскраснелись. Я налил ей вина, и она залпом выпила. Речь ее стала сбивчивой, бессвязной:

– Это все не так просто!.. Нас, Дверей, не захватишь врасплох… здесь, в реальности. А там мы боги!.. Осталось лишь стать богами здесь.

В тот миг я не прислушался к ее словам, а зря. Ведь фактически эта милая девушка выболтала мне сокровенную тайну Дверей!

– Скажите, Мария, – спросил я, – а как вы попали в клуб?

– Как попала… Я закурю, не возражаете? – Девушка достала сигарету и сорвала с ее кончика руну огня. Вспыхнул алый светлячок. – Знаете, давным-давно у меня была мечта. Я пела в одной рок-группе. «Огни Иррукана», рококо-соул, может, слышали?

– Рококо… Стилизация под Возрождение? Ленты, кафтаны-жюстокоры, туфли с бантами?

– О-о, да вы чудненько невежественны!.. – Она затянулась, прикрыв веки. Лицо ее сделалось детским, как у десятиклассницы, тайком курящей за гаражами. Длилось это миг, а потом из уголков губ вновь потянулись морщины, и Мария сразу постарела лет на десять. – Мне обещали карьеру, хорошую карьеру… Какие были дни! Мы с ребятами репетировали – дни, ночи напролет.

Она съежилась озябшей птицей. Пальцы замерли в воздухе, словно поправляя ленты рококошной шляпки.

– Родителям это стало костью в горле. Мама вообще пуританка… по ней так дочка-актриса хуже шлюхи, позор на весь город. Отец – другое. Ему в бизнесе помощник требовался. Ну а какая из меня бизнесвумен?! – Она хрипловато рассмеялась. – Только они вовремя сообразили, что делать. Я, конечно, сама дура, могла догадаться. Мы с ребятами в турне сорвались. Уже тогда я подумала – больно легко все дается. И с распорядителями сусь-пусь, и встретили нас хорошо. А на сцене – кошачье балалайство одно… Ору, тужусь, а голос блеклый, некрашеный. Страдивари из фанеры.

– Понятно. – Я философски заглянул в свой бокал. – Родители вас, значит, продали в манары?

– Ну да! Я ведь как поняла, сразу с гастролей к ним. А те кудахчут: дочура, мы тебе жизнь устроили! Деньги на обучение есть, поступай на юрфак, в люди выбьешься. Ну да, думаю, в манары я уже выбилась.

– А дальше?

– Дальше ничего. Наняла одного детектива, он мне мага этого и нашел. Ночью к нему наведалась. – Девушка протянула бокал, и я щедро вылил ей все оставшееся вино. – Тот неробкого десятка оказался… Когда понял, что меня файрболы не берут, с голыми руками полез. – Поморщилась: – Всю обойму в него высадила… Как ждал, гад! Готовился. Защиту держал, чару Гиппократа… В общем, если бы не Юра, я бы там осталась.

– Юра? Какой Юра?

– Муж мой… теперь. – Недавно колючий, взгляд Марии потеплел. – Он к этому выродку по своим делам зашел, дзайанским. Когда увидел, что происходит, сразу дуэль. Магическую! Меня на руках вынес, когда я кровью истекала. А после Двери Истени заставили эту сволочь мой поводок сбросить. Так я сюда и попала.

Я растерянно провел пальцем по краю бокала. Стекло отозвалось мелодичным пением.

– Послушайте, – спросил я. – Но если он сбросил ваш поводок, вы ведь стали обычным человеком?

Глаза ее вспыхнули радостью:

– Ну да! Только я снова в манары подалась. Отдала свой поводок Юре. У него исследования, ему мана знаете как нужна?! А потом эта автокатастрофа… Врачи на меня рукой махнули, а он – вылечит, я знаю! Юра ведь даже мертвых поднимает. – Девушка требовательно посмотрела на меня: – Ну так как? Соглашаетесь?

Я молчал, и она добавила:

– Вы же манар! Чего тут думать? Если соглашаетесь, я веду вас в зал Кисмет. Если нет – возвращайтесь к свиньям в зал. Топчитесь у столов, ждите, что кто-нибудь из старших вас заметит. Ну?!

– Я согласен.

– Вот и прекрасно! Вашу руку.

Я взял протянутую ладонь. Кожа девушки горела лихорадочным жаром.

– Идемте!

Перед тем как выйти из кабинета, я бросил взгляд на занавесь-хамелеон.

За ней прятался человек в черно-белой рясе. Лица я не разглядел, но любой, кто хоть чуть-чуть знаком с боевыми искусствами, начинает узнавать людей по манере двигаться и держать спину.

Иштван!

Ну его-то какие дэвы привели в резиденцию Дверей Истени?!

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

(Четверг, немногим позднее предыдущих событий,

рассказывает Игорь Колесничий)

– А если руной?..

– Так не зевай! Мало что ты манар! Молнией не скосит, так проводку закоротит! А пожар тебе уже страшен. И меня слушай: первым делом порти ему пальцы. Созиданцу без указательного каюк. Малефик средним орудует. Он тебя таким факом очарует – до сортира не добежишь!

– А фантомисты?

– Этим кукиш не давай сложить. Мало чего они тебе покажут! И помни: оружие ассасина – внезапность.

…Система посвящений в тайных обществах не зря придумана. Предложи кто человеку с улицы власть над миром, тот, пожалуй, в психушку позвонит. А неофитом тайного общества – это еще ничего, можно. Глядишь, посвященным сделается, знающим… Так, капля за каплей, через несколько лет дозреет до вселенского заговора.

Тайными переходами Мария вывела меня в зал Кисмет – тот самый, куда не хотел нас пускать распорядитель. Сама она сразу исчезла, отговорившись тем, что на лотерее ей делать нечего. Я же остался проникаться духом тайного общества.

Внешне зал Кисмет напоминал маленький театр, только без кресел. Уютно здесь, хорошо. Оркестр наигрывает «Маленькую ночную серенаду»; подпирающие потолок атланты горбятся с видом обездоленных троллейбусных старушек. И орденцев тьма – яблоню негде посадить.

Вовсю используя «искусство мира и гармонии», я подобрался поближе к сцене. Как оказалось, вовремя. Занавес пополз в стороны, выпуская бородача в халате цвета грозового неба, чалме и шикарной бархатной полумаске.

При виде его ассасины с утробным «оу-м-м!» опустились на колени. Я почувствовал, как меня сдавило с боков и чья-то шевелюра щекотно прошлась по моим босым пяткам.