Монополия на чудеса - Влад Силин

И еще как!

Что ж, вот и хорошо… Я шагнул к манару-кукишу. Двигаться приходилось плавно и медленно; ассасины нервничали; нервы их звенели арбалетной тетивой.

– Кто накинул на тебя поводок, Афанасий?

– Господин Людей.

– Если я заставлю его сбросить твой поводок, станешь ли ты свободен от власти ордена?

Афанасий опустил глаза.

– Да, кузен мой.

– Что ж, Афанасий, радуйся. Обидчик твой, – я сделал драматическую паузу, – стоит перед нами.

– Здесь?! Людей?!

Десятки пар глаз уставились на журналиста.

Тот побледнел.

Задохнулся.

Отпрянул, обводя зал затравленным взглядом.

– Знакомьтесь, кузены мои возлюбленные! – продолжал я. – Перед вами – грандмастер ковена дзайанов. Он лжец и пройдоха, великий манипулятор, истинный мастер интриги. На словах он – ненавистник магов, а на деле… Впрочем, сейчас увидим, кто он на деле.

Я двинулся к Афанасию. Тот схватился за грудь и отступил на несколько шагов. Не обращая на него внимания, я подошел к магистру и сорвал маску.

– Здравствуй, Станислав, – шепнул я ему. – Как раз о тебе вспоминал недавно.

– Здравствуй, Игорек, – жизнерадостно улыбнулся тот. – Знаешь, порой я жалею, что ты не родился одним из нас… Ты стал бы первоклассным магом.

– Маг среди нас! – выдохнули орденцы. – Дзайан!!

Я отодвинулся от края сцены – на случай, если ассасины начнут палить. Но те медлили: настолько велико было обаяние развенчанного вождя.

Людей же, широко улыбаясь, шагнул к своим последователям:

– Племянники мои возлюбленные!

В зале повисла тишина. Слышно было, как в задних рядах кто-то всхлипывает.

– Что ж, племянники, – грустно продолжал магистр. – Простите, если кого обидел. Я знаю, вы прониклись жизнью ордена, нашли новую цель жизни… А тут такое разочарование. Сочувствую вам. Но позвольте кое-что объяснить. Это займет немного времени, не бойтесь. – Он достал серебряный алеман. – Я буду говорить, пока вращается эта монетка. Потом вы сможете меня убить.

Присев, Людей поставил монету на ребро и щелчком раскрутил. Алеман зазвенел, расплываясь серебристой юлой. Я искренне любовался магом: уважаю людей, умеющих проигрывать!

Затаив дыхание, ассасины следили за танцем монетки. Сотни взглядов сплелись на ней в причудливый узел.

– Итак, разлюбезные мои олухи, – сообщил Людей, выпрямляясь, – я открыл перед вами царство свободы. Но вы не понимаете своей пользы. Так пребудет же с вами благословенная ра-ца-ца! – И он хлопнул в ладоши.

Зал содрогнулся.

Заворочались атланты, выдираясь из стен; ноги их задвигались, отбивая грозную плясовую. Дрожали камни, зачарованные зловещим ритмом; в такт польке качались колонны.

– Як! Цуп! Цоп!

Страшный тектонический удар потряс резиденцию. Ассасины попадали на пол, открывая беспорядочную стрельбу. В воздухе вспухли огненные облака.

Раньше, чем рухнул потолок, я схватил Кисмет за руку и бросился за кулисы. Куда бежать, я не знал. Вперед, в тучах пыли и раскрошившейся известки мелькал халат магистра. Отбросив ненужные мысли, я последовал за ним.

И, как оказалось, выбрал лучшую стратегию.

Пол раскачивался. Гулкой вибрацией вспух взрыв. В спину толкнулась горячая волна, придавая ногам резвости. Стену перед нами разметало обломками, и из нее вырвалась пляшущая полуобнаженная кариатида с пальмовой ветвью в руках.

Вой и скрежет камня наполняли резиденцию. Мы мчались наугад, с трудом выбирая путь в хаосе обломков. Я все пытался понять, что произошло. На манаров магия не действует. Но Людей и не пытался с ними ничего сделать! Он применил древнее и могущественное заклинание «Музыка гор», заставляющее камни плясать, а стены смеяться трещинами.

Орден Дверей Истени прекратил свое существование.

На лестничной площадке мы остановились, чтобы отдышаться. Бежать не было сил: сердце выбивало отчаянную морзянку, дыхание огнем рвало легкие. Сквозь мрамор ступеней я чувствовал, как содрогается здание. Размах колебаний становился все меньше; заклинание понемногу выдыхалось.

Из щелей потянуло пронизывающим холодом. Кисмет съежилась, обхватив плечи руками. Каменная пыль покрывала ее с ног до головы, делая похожей на кариатиду. Я сорвал с уцелевшего окна бархатную штору и накинул ей на плечи.

– С-спасибо. – Актриса завернулась в бархат, стуча зубами. – Н-немножечко замерзла.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– В-варвара. Варечка. А вас?

– Игорь.

Закрывавшую лицо ткань она потеряла во время бегства. Сейчас, глядя на Варю, я ощутил нечто вроде разочарования. Ну не может судьба так простецки выглядеть! Лицо круглое, веснушчатое. Крылья носа широковаты, над верхней губой пушок, волосы неопределенно-лахудристого типа. Именно что Варечка, а не Варя или Варвара. Симпатичное, милое лицо… но не femme fatale, нет.

Впрочем, со своей ролью она справилась хорошо.

Я подошел к мраморным перилам и заглянул вниз. Лестница за нашей спиной обрушилась, обнажая стальные сухожилия перекрытий. Драконьими флагами свисали ковровые дорожки. Картина эта вызывала легкое головокружение.

Варечка стала рядом и, привстав на цыпочки, заглянула вниз.

– Ой, – сказала она. – Все немножечко рухнуло… Что будем делать?

С каменно-эфиопской мордашки на меня смотрели испуганные голубые глаза. Я пожал плечами:

– Выбираться будем.

– Игорь, – в голосе ее звучала торжественность. – Вы знаете, а мы ведь к покоям магистра выбежали! Он Меня сюда водил… когда у нас немножечко собеседование было.

Я заинтересовался:

– Собеседование? Ты можешь показать, где это?

– Немножечко могу. Дотуда. А вот дальше не помню. – Варечка виновато повела плечиком.

– Ну хотя бы немножечко. Здесь опасненько… Тьфу! Опасно оставаться, я чувствую.

– Ладно, – вздохнула она. – Только вы не смейтесь, когда заблудимся, хорошо?

– Хорошо. Обещаю, милая.

Заблудиться мы не успели. Уже в следующем коридоре стена опасно затрещала. Варечка ойкнула и прижалась ко мне.

– Немножечко боюсь! – прошептала она.

Я отступил на шаг, готовый к любым неожиданностям. Стена вспухла и прорвалась струями песка и рваной арматуры. Из пролома вылетел Людей – в драном халате, с кувалдой на плече.

– Игорь, – закричал он, увидев нас, – живой, дэвяка! Какое счастье! – и сунул мне в руки кувалду: – Скорее, разбей их!

Сам же без сил рухнул на пол. Я нагнулся, чтобы помочь ему, но дзайан замахал руками.

– Скорее! – прохрипел он. – Они близко!

Варечкин визг заставил меня вздрогнуть. В дыру лез обколотый со всех сторон безногий атлант. Торчащая из торса арматура цеплялась за обломки плит, так что монстр не мог выбраться из пролома. Но сзади напирали еще двое, грозя вынести стену вместе со своим незадачливым собратом.

Руны на кувалде вспыхнули голодным зеленым пламенем. Ну, боги боевых искусств, выручайте! Я без замаха тюкнул статую в челюсть, хлестнул в ключицу и на отмахе пробил солнечное сплетение.

Напоследок рукояткой заехал в пах.

Статуе человеческие болевые точки оказались до оркестра. Атлант запыхтел застрявшим бульдозером и удвоил усилия.

– Ищи точку напряжения! – крикнул Людей. – Не давай ему подняться!

И я начал искать точку. Отыскалась она лишь во втором по счету атланте, когда первый превратился в каменную крошку. Статуя взорвалась со стеклянным чпоком, осколком располосовав мне скулу.

На третьего атланта не хватило сил. Кувалда резко потяжелела, руны из празднично-зеленых сделались блеклыми, словно зимний салат.

Из последних сил я бросился на оставшегося монстра. Тот оказался умнее предшественников. Уклонившись от удара, он врезал ребром ладони по рукояти.

Кувалду вырвало из моих рук.

Отчаянно пискнула Варечка. Людей из последних сил шептал ставшие бессмысленными заклинания. Атлант воздел чудовищные лапища, готовый обрушиться на нас своим весом, но тут просел потолок. Вдоль стены побежала трещина, выбрасывая фонтанчики гипсовой пыли.

Монстр озадаченно посмотрел вверх. Некоторое время он колебался, затем, подтащив обломок колонны, взгромоздился на него и подставил плечи под изгибающийся потолок. Любовь к своей профессии, вложенная в статую древним строителем, превозмогла заклятие Людея. Любовь вообще сильнее магии.

– Ох! – Варечка схватила меня за локоть. – Было немножечко страшно. А вы здорово сражались, молодец!

– Пойдем. Надо унести Станислава. – Я с сомнением посмотрел на атланта: – Боюсь, долго он не продержится…

Вдвоем с Варечкой мы подняли грандмастера. Заклятие каменной музыки и бой с атлантами дались ему тяжело. Литницкий после нападения чупакабры выглядел немногим хуже Людея.

– Скорее, – просипел он. – В мой кабинет… Защитная чара… мой д… сть…

Последние слова утонули в треске. Колонна крошилась под ногами статуи, не давая опоры. Жить атланту оставалось считаные минуты.