Монополия на чудеса - Влад Силин

Руку словно ожгло кипятком. Так бывает, если локтем заденешь стену – нервом. Онемевшие пальцы выпустили тонкое девчоночье запястье. Соти крутнулась ярким ситцевым вихорьком и хлестнула меня по другой руке.

В голове сделалось щекотно, и глаза сами собой закрылись. Блаженная дремота навалилась на меня, приглашая вздремнуть. Когда же она развеялась, мои руки стягивала такая же змейка, что и у Темки.

– Ну даешь. – В глазах Соти змеились восхищенные огоньки. – Лучше любого гвардейца дерешься! Постой… Ты мастер карате, наверное?

Артем дернулся предупредить меня, но опоздал.

– Айкидо, – сообщил я равнодушно.

Девчонки запереглядывались.

– Значит, точно, – протянула Соти с уважением. – Ты – шпион из-за моря. Так я и думала. А я все равно быстрее! – И она показала мне язык.

– Ну да, – обиженно засопел Артем. – С хлыстом всякий может!

– Ты вообще помалкивай. С тобой отдельно разбираться будем, пособник! – И она повернулась к маленьким стражницам – кулачки в бока, нос к небу: – Тэ-эк! Куда это мы, благородные госпожи криворучки, стреляли?..

Девчонки потупили глаза.

– Мы растерялись, – буркнула та, что пониже. Кажется, ее звали Лерой.

– Это все слишком неожиданно вышло, – поддержала Точка. – Соти, ну мы же не виноваты!

– В Синюю долину – не пойдете. Это раз.

– Ну Соти-и!..

Взгляд старшей наполнился презрением:

– Помогите ему подняться. Видите, колено разбил! Это два.

Стражницы со всех ног бросились к Артему. Тот сидел на камнях – злой, насупленный. На колене горела свежая ссадина. Капли крови собирались на ней выводком божьих коровок.

Точка ойкнула, достала из кармашка баночку и смазала царапину едко пахнущим настоем. Артем хмуро поднялся на ноги и успокаивающе мне кивнул: мол, все в порядке, разберемся.

– Куда их поведем? – радостно запрыгала Лера. – Они же нарушители!

– В Агатовую башню, к Витромиру. Пускай допрашивает.

– Ура! Ура!! А какао пить будем?

– Ну что за люди? – притворно вздохнула Соти. – И это стража?! Это чучелки какие-то. – Она взяла меня за плечо. – Пойдем, заморщик.

И мы зашагали по улицам города. Солнце било в глаза, и я счастливо жмурился, наслаждаясь недолгими мгновениями лета. Я чувствовал себя беглецом из дзен-буддистской притчи: повисшим над пропастью на тонкой ветке, слушающим рев тигров над головой. Интересно, земляника у них поспела? Вроде должна уже.

Словно отвечая моим мыслям, из переулка повеяло тонким ягодным ароматом. Я сбился с шага, и в спину предупреждающе ткнулось стремя арбалета. Мои стражницы не дремали.

– …ты первая, – донеслось из-за моей спины. – И вообще, чего ты визжала?!

– Сама визжала, – отозвалась Точка. – С Дэнечкой своим повизжи!

– Моим?! – ахнула Лера. – Да он на тебя постоянно зырится! А вчера на тренировке – кто с ним все время перемигивался? Подруга, ага!.. Подруги так не поступают!

– А сама? А сама – к Искандеру клеишься!

Я спиной почувствовал, как подпрыгнула Лера:

– С Искандером! У меня! Ничего не было! Поняла?! Я только попросила прием показать! Перенос с батманом из кварты!

– Да? Это нормально?! Он со мной уже второй месяц гуляет! Вот ты шлюха, Лерка. Вот не знала, что ты такая! Что ты ему про меня наболтала?! Таши говорит…

– Ты Таши слушаешь? – присвистнула Точка. – Мамочки, держите меня! Да она сама шлюха! Не знала?! Она же специально сплетничает, чтобы вас рассорить! Мне Вари рассказывала – это все из-за Дэнчика!

Господи! По сравнению с моими конвоирками, я небесно счастливый и беззаботный человек! Мне даже жалко стало бедных девчонок.

Соти в Санта-Барбару своих подопечных не вмешивалась. Шагала себе и шагала. Я ее даже зауважал: скользит словно тень, походка – танец, и спину держит – залюбуешься!

Возле многоярусной мраморной галереи она замедлила шаг:

– Девки, хва лаяться. Давайте в «Воздушный шар» двинем, ага? Я со вчерашнего голодная, как хомяк после зимовки.

– А эти?.. – Лера кивнула в нашу сторону.

– Ничего с ними не станется. Посидят на балкончике, на казнь полюбуются. Мы же за ними следить будем.

– Так ты… из-за казни? – Глаза Точки испуганно округлились.

– Ага. – Соти упрямо поджала губы. – Эти сволочи с Бастиона Вирра украли. Я с ними раскланиваться должна? А пленников успеем довести! Агатовая никуда не убежит.

И стражницы свернули к галерее.

Над арками желтоватого, похожего на карамельный мусс мрамора цветными буквами искрилась вывеска: «Воздушный шар». Сама кафешка была стилизована под гондолу воздушного шара. Наверх, например, пришлось лезть по веревочной лестнице. Я с друджем пополам влез сам, а вот Артема девчонкам пришлось тащить на руках… Заботливые дамы!

Оказавшись наверху, я с восхищением огляделся. Вот какой кафешки мне всю жизнь не хватало в Ведене. Над площадкой бился на привязи огромный баллон – красный с серебром. Тень его то накрывала террасу, то прыгала вниз, в город, заставляя сердце замирать от страха.

И повсюду – канаты, мешки с балластом, бочки… На стенах фрески: воздушный шар мчит над озером, а из воды вырастает чудовищная стальная махина, напоминающая футуристического осьминога. И мальчишка – тоненький, летящий, со шпагой в руке – свесился через край гондолы, тянется в отчаянном порыве, стремясь поразить чудовище в бронированную макушку.

Красивая картина… И талантливая: при взгляде на нее сердце сжимается от боли и тревоги за смельчака. Чем-то он похож на Артема…

Впрочем, долго рассматривать фрески не пришлось. Навстречу нам семенил хозяин.

– Здравствуйте, гости дорогие, здравствуйте! – зачастил он. – Рад видеть вас в «Шаре»!

Увидев девочек, хозяин побледнел:

– Благородные госпожи… счастлив приветствовать слуг Оленя…

Одевался трактирщик не по сезону тепло. Коричневый балахон до пят – под мышками пятна пота, бахрома метет полы, – а на голове оранжевая ермолка с насаженным на нее черным треугольником. На верхушке треугольника виднелись едва заметные следы шитья, словно кто-то когда-то спарывал узор, вышитый золотыми нитками.

– Даримир, – не терпящим возражения тоном приказала Соти, – приготовь столик на балконе! Чтобы казнь видеть.

– Всей душой, госпожи!.. Будет сделано, благородные гвардейцы Оленя!..

Лера игриво ткнула Даримира в пузо стременем арбалета.

– А что это у тебя за пушинка на рукаве? – с ехидцей поинтересовалась она.

Толстяк перепугался.

– Где?! – заморгал он. – Виноват! Сейчас же исправлюсь!

И принялся лихорадочно отряхиваться. Шутку эту я не понял: одежда хозяина выглядела хоть и старенькой, но опрятной: ни пуха, ни пыли – словно только с вешалки сняли.

– Да ладно, – хихикнула Лера, – нет никакой пушинки. Это я пошутила так! Но ты смотри, смотри! – И, вскинув арбалет на плечо, убежала на залитую солнцем веранду.

Там уже вовсю распоряжалась Соти. Под ее руководством Даримир притащил столик и установил на возвышении. Два других столика, стоявшие рядом, пришлось отодвинуть, а сидевших за ними людей выгнать. Те мелко кланялись и старались сделаться маленькими и незаметными, как дети. Лица их стремительно теряли краски.

Такие лица, подумалось мне, бывают у людей, которые не знают, кто следующий получит стрелу в живот. Девчонки, похоже, развлекаются со вкусом.

Остальные посетители тоже потянулись к выходу. Остались сидеть лишь двое перемазанных пятилетних сорванцов у дальнего конца площадки – их взрослые страхи не касались.

Стражницы беззаботно устроились за столом, а нам хозяин постелил одеяло. Мы уселись на краю веранды, свесив ноги в звенящую пустоту. Артем исподлобья наблюдал за девчонками.

– Ишь, пирожные трескают! Гвардия, блин… – Он сморщился, словно от зубной боли. – Вот так оставишь их, и начнется…

Договорить он не успел. Прибежала Точка и, очаровательно смущаясь, поставила на одеяло блюдце с несколькими кремовыми плетенками и чем-то вроде «наполеона» (только с чернично-синим кремом). Сбегав еще раз, она принесла две дымящиеся кружки с темно-вишневым напитком.

– Это вам. Только спрячьте, чтобы Соти не видела! – и, сама испугавшись собственной смелости, дунула обратно к столику.

Какой чудо-ребенок! Будь я лет на пятнадцать младше, наверняка бы влюбился без памяти. Мы по-братски поделили пирожные, а кружки с какао (несмотря на цвет, это оказалось именно оно) поставили между коленей.

– Ну вот, – сообщил я бодро. – Жизнь налаживается.

Артем одарил меня скорбным взглядом.

– Ну дуры же!.. – трагически сообщил он. – И как таких в гвардию берут?!

Я пожал плечами:

– Ну это же твои мечты.

– Ты хоть не издевайся… – буркнул он, заливаясь краской.

Какао оказалось бесподобным. Украдкой жуя плетенку, я обернулся, чтобы посмотреть на стражниц. Те с аппетитом ели… какое «ели»! – трескали и поглощали пирожные. Точка встретилась со мной взглядом и скорчила испуганную заговорщицкую гримасу.