Я и мой мужчина. Так при чем тут папа? Как преодолеть влияние родителей, исцелить детские травмы и сохранить любовь - Жанна Оспанова

Оказалось, что ее переполняло чувство брошенности, с которым она не справилась в подростковом возрасте, когда папа ушел к другой женщине. Айгуль видела, как он собирал чемоданы. Она не до конца понимала смысл происходящего и смутно догадывалась, что у отца есть новая семья. Она сама закрыла за ним дверь, а он почему-то отдал ей ключи, и это было странно и страшно одновременно. Потом папа как будто бы исчез из жизни Айгуль. С ним не было никакой связи несколько лет. Когда подруге исполнилось восемнадцать, она начала искать отца. Даже обращалась к экстрасенсам. И все это время она верила, что папа вернется в семью, к маме и к ней. Но это же была ее подростковая, даже детская фантазия. Мама не помогла дочери справиться с переживаниями после ухода папы. Она не объясняла, почему отец ушел, и оставляла Айгуль в неопределенности. А ведь неопределенность – одно из самых тяжелых состояний! Выдержать его может только психологически зрелая личность.

На тот момент, чтобы не умереть от невыносимого горя потери, Айгуль ушла в надежду. В надежде есть полезная и вредная составляющие. С одной стороны, это чувство помогает справиться с потерей, потому что дает энергию и жизненные силы. А еще веру. И тогда ты что-то делаешь, чтобы папа вернулся. (Тут иногда может возникать злость, которая тоже помогает действовать.)

Но другая сторона медали в том, что пока человек надеется, он не признает свою беспомощность. А значит, не позволяет себе грустить, горевать, отпускать и уже наконец перестать думать о потере и об отце, который никогда не вернется.

Признание своей беспомощности – одно из качеств эмоционально зрелой личности.

Если человек проходит сепарацию, он становится эмоционально устойчивым и может переносить любые сильные чувства. Психологически зрелый человек тем и отличается, что выдерживает тяжелую потерю и тяжелое горе. Для него это выносимо! А у ребенка и взрослого без сепарации, с детским уровнем развития психики, нет такого ресурса, чтобы справляться с большой болью. Раненый человек уходит в психологические защиты – в стыд, молчание, чувство вины, он не может и не хочет испытывать истинные чувства. Но только в конце его ждет депрессия.

У беспомощности нет сил злиться. Беспомощность – это признание себя не всесильным, не равным Богу, не управляющим всем и всеми на Земле. С одной стороны, беспомощность – состояние грудного младенца, который полностью зависит от матери. С другой – это качество зрелой личности и проявление мудрости. Когда человек признает, что далеко не всего можно достичь, если бороться и стремиться к цели.

Иногда стремление к цели высасывает силы и даже сокращает жизнь. Можно слить ресурсы на бессмысленную гонку за невозможным, а можно признать свое бессилие, опустить руки, сложить крылья – и остаться живым.

Когда ребенка оставляют в роддоме, он сначала плачет и зовет маму, потом плачет и грустит, плачет и злится. И если к нему никто не подходит, малыш осознает, что он брошенный и никому не нужный. В этой катастрофической беспомощности ребенок может принять решение не жить – и умирает. А если малыш находится в состоянии надежды, это дает ему возможность как-то жить. Но при этом он не может признать свое горе брошенности.

Именно это и произошло с Айгуль. У нее на близость, которая закончилась с этим парнем, перенеслись непрожитые чувства к отцу, когда тот ушел к другой женщине. Раздраженность, недосказанность, незавершенность, недоумение – все эти чувства поднялись из прошлого. И чтобы снова в них не утонуть, Айгуль позвонила мне. Пока мы все это не проговорили и не прожили на встрече, напряжение ее не отпускало.

Почему я решила рассказать эту историю? Если у тебя произошла похожая история с отцом или с мамой, важно, чтобы кто-то поддержал твои чувства, даже такие горькие и, на первый взгляд, непереносимые. Важно разрешить себе быть грустной, слабой рядом с другим человеком. Важно уметь пережить чувство стыда, от которого так хочется сбежать, которое хочется переложить на других фразой «как тебе не стыдно».

Необходимо признать, что эти чувства в принципе есть! Иначе получается обесценивание прошлого. «Подумаешь, старая любовь! Может, и не любовь это была вовсе! Да и вообще ничего особенного между нами не было!» Это обесценивание отношений. И если не завершить, не прожить до конца эти переживания, связанные и с ушедшим папой, и с бывшим возлюбленным, они так и будут тянуться шлейфом через всю жизнь.

Ты удивишься, но если женщина не прожила до конца свои потери, она даже в отношениях с психологом может испытывать неудовлетворенность, чувствовать недостаток внимания с его стороны. «Плохой психолог! Мне ничего не помогает! Он меня не слышит, мало участия ко мне проявляет!» – говорит клиентка с травмой брошенности. А теперь догадайся, кому на самом деле адресованы эти слова! Догадалась? Конечно, папе!

Если бы ты видела, как плакала Айгуль, сидя у меня на кухне! Она чуть не сорвалась на крик, у нее уже не было сил блокировать свои настоящие реакции на поднимающиеся чувства. Она больше не контролировала эмоции, потому что их стало слишком много. Рядом со мной Айгуль поняла, что уже выросла и старые переживания мешают, поэтому она приняла решение наслаждаться и жить по-настоящему.

Расставаний в прошлом может быть очень много. Но почему так ранят некоторые воспоминания о них? Потому что они упираются в одну большую детскую или подростковую травму, которая пустила щупальца во всю жизнь и не отпускает. Если с тобой это произошло, постарайся обратиться к квалифицированному психологу или психотерапевту, который поможет поставить точку в болезненном прошлом.

История Динары об отвергающем отце и переносе травмы на отношения с мужем

Папа меня никогда не любил. Больно это писать, но после года регулярных встреч с психологом начинает отпускать, поэтому я уже могу заявлять об этом честно. Может, даже не разревусь, пока пишу.

Папа был большим начальником, много работал и расслаблялся после тяжелого труда только с помощью алкоголя. Он задерживался после завершения рабочего дня, а на работу приходил раньше своих подчиненных. Поэтому я его почти не видела.

Папа мне был очень интересен. Он вел какую-то бурную общественную жизнь: вокруг него было много людей. Мне очень нравилось с ним разговаривать. Но каждый раз, когда я ловила момент и подходила к папе с каким-нибудь детским вопросом, он буквально отталкивал меня холодными словами: «Занимайся своими игрушками! Отстань от меня!» Или вовсе не реагировал, запирался в