Как рушатся замки (СИ) - Вайленгил Кай

Девушка отдёрнула руку.

— Я поняла, поняла. Император вам не нравится, канцлер вам не нравится. Зато вы обожаете деньги.

— Именно. И неболтливых работников. Скоро ко мне подойдёт заказчик. В твоих интересах закончить до его появления.

— О принцессе. Какова вероятность, что фальшивого магиструма запрут в соседних камерах с воскресшей наследницей престола? Полтора на миллион. Мне в удачу не верится. Это тоже подстроено. Кому-то очень хотелось свести меня с Эйвилин. Отсюда у меня два вывода: произошедшее сто процентов связано с контрактом, – она извлекла из сумки маску в форме клюва и щёлкнула пальцами, – и у нас завелась крыса. Если вы отошлёте меня, кому сможете доверять?

Матушка Мэм не ответила, однако очевидные вещи обычно не озвучивали. Лис попала в точку.

— Мадам, – раздалось из-за двери, – к вам посетитель.

Девушка спрятала лицо под маской и приготовилась откланяться.

— Пропустите. Девочка, останься.

Тревога разрасталась. Лис кивнула, отошла к стеллажу с папками. Что-то заранее вызывало у неё плохое предчувствие.

— Мадам.

Она узнала его – мужчину, что уверенной походкой прошествовал к столу и поцеловал протянутую ему руку. Запоминать – её работа, и всё-таки, абстрагируясь от обязанностей, человека со столь впечатляющей наружностью сложно забыть. Его звали Эзра Офер Партлан, и до революции фамилию его семьи произносили шёпотом. Сын промышленного магната, младший брат печально известного генерала Равеля Партлана и несостоявшийся зять императора несколько лет прожил за границей и возвратился на родину после смерти отца, чтобы принять управление делами. На него возлагали надежды как на спасителя трещащих по швам производств, и он действительно принял меры: так крепко закрутил на шеях бунтующих рабочих верёвки, что у тех не нашлось смелости продолжать расхлябанный образ жизни. Он не трясся за репутацию, не боялся запачкаться в грязи, не терпел неповиновения – и падение империи его ничуть не изменило.

Такой же самоуверенный индюк. Немудрено, что ему принадлежала идея сочинить контракт на поиск венценосных особ.

— Я рад, что вы передумали аннулировать нашу сделку, мадам.

Красивый тембр голоса, привлекательность, происхождение – природа постаралась над ним на славу, одарила лучшим и запретила времени вырезать на его коже следы. Ему готовилось стукнуть тридцать три, и он не израсходовал энергичности, не предался истерическим настроениям в свете событий и не сбежал из страны. Принимать последнее за комплимент Лис отказывалась. Без них, одержимых аристократов, в Сорнии очистился бы воздух.

— Благодарите богов, мистер Партлан. Они держатся за ваше плечо.

— Лорд Партлан, – твёрдо поправил он.

Мэм усмехнулась.

— У нас отменили лордов и леди, мистер Партлан. Лично я – гражданка Сорнии, а вы, мой дорогой, диссидент, представитель класса угнетателей. Таких в наши дни принято отстреливать.

— Не переживайте, мадам, – улыбнулся ей мужчина, – это ненадолго. Вы бы вряд ли отказались от восстановления старых порядков, я прав?

Девушка закусила щёки, чтобы не засмеяться. Он был бы разочарован, умей старуха давать прямолинейные ответы.

— Вы не сообщали о свидетеле нашего разговора.

— Я не обязана, мой дорогой. Вы на моей территории. Тем более, знакомство клиента с исполнителем – необходимая процедура.

—Прошу прощения, мадам. Я не оспариваю ваше право.

Он расстегнул пуговицу на пиджаке. Сел без приглашения, закинув ногу на ногу.

— Лорд Эзра Партлан, мисс.

Голубые глаза осмотрели её сверху вниз, словно товар в бутике. Она не придала этому значения.

— Лис.

— Не похоже на имя.

— У меня нет имени. Вам придётся удовлетвориться прозвищем, сэ-эр.

Его светлые ресницы дрогнули.

— Как неприветливо. Мадам, вашим агентам подарить справочник по этикету?

— Останутся деньги после оплаты наших услуг – подарите, – выдохнула дым старуха. – Лис, ближе к работе.

— Я готова передать в ваше распоряжение живого представителя семьи Арвель. Переводите румили на депозитный счёт – и забирайте.

Он не показался ей взволнованным новостью.

— Похвальная оперативность. Кого же вы откопали? Седьмого сына пятого троюродного брата императора? Внучатую племянницу прабабушки леди Амелис? – поинтересовался он, сложив пальцы в замок. – Или… простите, легендарного Чёрного принца? Я не плачу за проходимцев и сказки.

— Я не раскрою личность, пока мне не предоставят выписку по счёту, – заключила девушка. – Вы не к шарлатанам на рынке обратились.

Эзра зацокал и покачал головой.

— Доверия нам не занимать, согласны? Что вы скажите, мадам? Мы столкнулись с неустранимыми противоречиями.

— Лис возьмётся за второй заказ. После его исполнения вы переведёте деньги за оба, мистер Партлан, и примете родственника императора независимо от его порядкового номера в родословной.

— Здравое предложение.

— В чём суть? – спросила девушка.

«Беги, беги, БЕГИ! Не соглашайся!».

— Я бы хотел заполучить кое-какой документ. Он находится на руках у Первого министра. Насколько мне известно, главари революции располагают сведениями о его местонахождении.

— Что за документ?

— Оригинал Указа о престолонаследии. Нельзя допустить его уничтожения или захвата революционерами. Справитесь?

«Кого вы из себя строите, Партлан? Я не поверю, что в моих приключениях обошлось без вас», – хмурилась Лис. Их втягивали в нечто скверное, от чего они потом не отмоются.

— Я его достану.

Будущее хорошего не предвещало.

Комментарий к Глава 19. Заблудшая барашка

Что ни день, то приключение, мои хорошие. Думаю начать пить успокоительное.

Буду благодарна, если поделитесь мыслями насчет главы. Это стимулирует писать, а не тонуть в ворохе нехороших мыслей.

========== Глава 20. Если жажда делать зло ==========

Эйвилин не страдала провалами в памяти и за немалый срок злоключений отучилась драматизировать ровно настолько, насколько позволяла её непростая натура, но, вышагивая по проспекту в толпе бегущих по своим делам людей, она обнаружила пустоту на месте воспоминаний часовой давности. Почему-то забылся путь из красной комнаты до вестибюля, суетливый разговор в гардеробе и чужие руки, помогающие надеть чужое пальто, холодное прикосновение ветра, стук каблуков, когда она торопилась убраться подальше от мерзкого борделя – она была уверена, что всё это сопровождало её побег, однако в голове ничего такого не сохранилось.

Накрапывал дождь.

Эйвилин уткнулась в меховой воротник и по примеру торговок, переступавших с ноги на ногу возле палаток на рынке, засунула руки под мышки. Погода не располагала к прогулкам, но народу на улицы высыпало до того много, что порой приходилось протискиваться в столпотворениях боком. Кто-то обмолвился, что по случаю присяги в стране объявлялось два выходных дня, и поэтому столица гостеприимно распахнула двери для тысяч желающих поглазеть на канцлеров. Ха! У этих клоунов при параде нашлась смелость отпраздновать назначения с размахом: не пожалели ни жалких ресурсов, ни остатков средств, привлекли для безопасности целую армию, разукрасили афиши своими флагами и лозунгами, даже, судя по подслушанным ей разговорам, пригласили «зарубежных партнеров». Девушка скривилась и легонько провела по гладкой поверхности бомбы. Их нищее торжество в подмётки не годилось тем, которые устраивались в империи. Тогда город утопал в огнях и зелени, улицы превращались в павильоны изысканных товаров и еды, а музыка не стихала с утра до ночи.

Им же, видимо, едва хватило финансирования на флажки. Хвалёному Россу приходилось тратить колоссальные средства на войска, поэтому ни на что другое не хватало? Судя по услышанному от него в тюрьме, всё и впрямь складывалось не в пользу революционеров: бывшие союзники империи с соседом-самозванцем – Республикой Сорнией – примириться отказывались и отнюдь не мягко настаивали на реставрации монархии. Ситуация накалилась до того, что «новые власти» пошли на уловку и упаковали свое преступление в обёртку переворота, приписав к нему Эйвилин. Наседало на них и не угаснувшее движение сторонников императора. Бардак что во внешних отношениях, что во внутренних, а они закатывали бедняцкие праздники: «Посмотрите, мы ещё чего-то стоим!»! До чего нелепое зрелище! Они пытались отсрочить неизбежное. Их похоронят на руинах государства, которое они разрушили, – ни одному пафосному событию этого не изменить.