Цветущий ад #2 - Сергей Владимирович Руденко

даже ушел провожать ее, но вернулся в гостиницу раньше, чем я успел отправиться спать.

Став свидетелем нынешней неловкости, в этот момент впервые с удивлением подумал, что возможно дело не просто в изначальном соперничестве между господами корабельными офицерами.

«…Ого, а ведь, кажется, наш иностранноподданный тоже имеет некие личные планы на медицину…» — мысленно почесал я в затылке, но так и не решил, как к этому относиться. С одной стороны — мне самому было и в самом деле пофиг, с другой — раздоров на борту хотелось бы избежать. — «Ладно, вроде лбы не маленькие повымахивали, надеюсь, разберутся…»

— То есть в целом, все у нас идет хорошо? — уточнил я чисто ради формальности.

— Сэр, прошедших трех дней достаточно, чтобы понять: ни у кого из новичков нет панического страха высоты. Это самое главное, потому что крылья ни кто из нас и за сто лет не вырастит… — оскалился Джонни. — Все идет по плану! Сегодня к концу можете объявлять им, как и планировали, об окончании испытательных учений и принятии в команду. Завтра, покажем, как пользоваться мушкетами, и уже к вечеру, еще разок поднимемся в небо, для тренировок в стрельбе с борта… Определимся, кого назначить штатными стрелками, и корабль может планировать свой первый рейс.

— Ладно, звучит разумно. В конце концов, ты в этом плане самый опытный из нас… — решив вернуться в корабельную рубку, уже на лестнице я оглянулся и скомандовал. — Дай людям немного передохнуть, потом займи их ненадолго, и будем возвращаться. Хватит жечь топливо сегодня!

«Иначе можем застрять на земле надолго…» — пробормотал я уже про себя.

Примерно через час мы снова ненадолго поднялись в небо, выбрали попутный поток, и наконец-то вернулись в оазис. Как и в тот, первый вечер после пополнения команды, на ночь корабль должен был остаться рядом с трактиром.

Отведённое канонерке временное место было огорожено на уровне пояса веревкой с развешанными на ней сухими ветками на более-менее равномерном расстоянии одна от другой. Все в Урюпинске были предупреждены, что никто в темноте не будет разбираться, зачем именно ты приперся…

По возвращению, первым делом палубу привели в порядок, всё лишнее укрыли в трюме, паруса, ванты и прочий такелаж — перепроверены, и только после этого команду выстроили для запланированного объявления. Все уже, понятно, знали, о чем именно я буду говорить, а потому, не смотря на некоторую усталость, народ снова пребывал в приподнятом настроении.

— По итогам короткого обучения и недолгих летных испытаний, господин сСтарший матрос заверил меня, что все вы вполне годитесь для смены статуса «юнг» на «матросов». Понятно, что в дальнейшем пополнение команды будет происходить не так просто, но кто первым встал, того и тапочки! — половина одобрительно загудела, кто-то просто затоптался на месте, поэтому я, конечно же, изобразил недоумение. — Неужто была команда вольно или разойтись⁈

Дождавшись, чтоб новички снова начали «есть начальство глазами» — некоторые, правда, с откровенной иронией, но я сейчас и сам улыбался — продолжил дальше раскачивать тему «ништяков и радостей»:

— После заката снова всех жду всех в трактире! Даже тех, кто из него и не собирался выходить, — кивнул я на самых юных матросов, которые не успели обрасти знакомствами, а потому единственные с радостью воспользовались предложением перебраться туда на время, пока строительство не закончится, и у нашей «семьи» не появится полноценный дом. — Форма одежды свободная, а пока вольно и давайте отсюда! Кроме, понятно, дежурных. Их сегодня освободим от обязанностей только на время застолья, поэтому предупреждаю, надираться вам нельзя будет!

Уже минут через пять на борту остался только я, Джонни и один из «молодых».

Дело тут было не в дедовщине. Просто ему так реально фишка легла, когда разыгрывали очерёдность караулов. Оба наших сержанта должны были дежурить на корабле через день, но Джонни лучше всего чувствовал себя только на борту, поэтому вызвался пока пожить на канонерке и временно принял на себя все ежедневные вахты во время стоянки — в том числе и сегодняшнюю.

— Подменные охранники придут сразу после заката: это старший сын трактирщика с кем-то из братьев. А пока решайте сами, что будете делать. Напоминаю, на борт не имеет право подниматься ни кто из чужих. Как бы мило она не выглядела… — меня тут же заверили на двух языках, что все будет нормально, и я наконец-то смог покинуть борт.

* * *

Несколько часов спустя

— Ну, господа матросы, вне зависимости от пола, ваше здоровье и я все, спать!

— Капитан, а разве вам не полагается последним покидать «корабль»? — ехидно поинтересовалась Анна, под хохот остальных.

— Уж медицинскому-то работнику следует знать, когда протирание организма превращается из полезной и даже необходимой процедуры в пустое и вредное расточительство… — отмахнулся я под негодующие крики, и насколько возможно твердо взял курс к лестнице на второй этаж, поддерживаемый Натальей.

Сбежать, правда, сразу не получилось.

— Капитан? — догнала меня военфельдшер у самого подъема. — Вы обещали рассказать, что происходит…

— Что именно?

— Ну, хоть что-нибудь…

Думал я, по-прежнему вполне связно, но события оценивал, пожалуй, не так осторожно, как по-трезвому. Только этим могу объяснить мою неожиданную откровенность.

— Ты спрашивала, с чего бы еде дорожать? Так вот, предупреждаю, если расскажу, и ты проболтаешься хоть кому-нибудь, выпру, даже если узнаю тысячу лет спустя. У предательства нет срока давности… — предложил я Анне передумать, но женщина и тайны штука не совместимая.

— Почему? — выдохнула она.

— Ну, смотри… — в конце концов, я и сам считал, что держать такую инфу в секрете дальше, было просто неправильно.

Выложив в двух словах все, что знал об ожидающей нас саранче, я вопросительно глянул на задумчивую собеседницу.

— А когда…

— Понятия не имею. Да и никто не знает… Она же, как и на Земле, сама по себе летает не так далеко. Поэтому сейчас доест саванну в пяти-шести днях пути от нас, дождется попутного ветра, и кого-то порадует своим визитом. Кстати, может и не нас, хотя я бы на это сильно не рассчитывал.

— Глеб?

Голос, окликнувший меня, я узнал далеко не сразу, а когда осознал, тут же свернул нашу беседу и даже не стал напоминать о необходимости молчать.

— Наташ, кажется, спать отменяется. Если хочешь, вернись к ребятам, а мне надо поговорить с тестюшкой…

Случаи, когда люди встречали прежних знакомцев