Цветущий ад #2 - Сергей Владимирович Руденко

даже такое крупное поселение, как Урюпинск, могло погибнуть неожиданно. Однако люди так устроены, что да, любят жаловаться, но даже самые завзятые нытики не могут постоянно ждать лишь плохого. Именно поэтому сейчас они угощались и искренне радовались этому нечастому здесь поводу для оптимизма, мгновениям, когда надежды переполняют их.

— Капитан, присоединяйтесь к нам… — позвала Анна.

Я в ответ улыбнулся, словно бы извиняясь, но продолжил общаться с подошедшим гонцом от местного Князя-Отца.

— Дружище, так идти нужно именно сегодня, дело не потерпит до утра?

— Именно он ничего такого не говорил, но лучше бы тебе сходить…

Ответ прозвучал неожиданно зло, поэтому не мог не уточнить:

— Ты что же, мудило, угрожаешь мне? Да с чего бы это⁈

Я не выкрикнул свой вопрос, но сказанное прозвучало достаточно громко, чтобы почти все в зале расслышали меня, не смотря на гомон немаленькой толпы отдыхающих. Половина горожан не собиралась останавливаться, даже с учетом факты, что начали они еще утром.

— Это что у нас тут происходит? Штырь, ну–ка поясни… — потребовал Черпак у посланца, успев практически материализоваться уже мгновение спустя.

* * *

* Джереми Болт(Jeremy Bolt, родился в 1965 году) — британский кинопродюсер, продюсировал большинство фильмов писателя и кинорежиссёра Пола Андерсона. Наиболее известен как продюсер сериалов «Обитель зла» и «Смертельная гонка».

Глава 13

Быстрые сборы

День 72, трое суток спустя

Канонерка шла на посадку.

Я привычно курсировал по трюму туда-сюда, посматривал в попарно приоткрытые бойницы и — одновременно — дирижируя силовыми машинами. Корабль должен был приземлиться на одну из сравнительно гладких площадок чуть севернее Урюпинска. Мы сегодня весь день летали, но крутились фактически над одной и той же частью оазиса.

Команда сдавала летный зачет — если упростить — то тест на профпригодность.

С самого утра, мы взлетали, ставили основные паруса и практически тут же собирали их. После чего садились, небольшой «перекур», снова взлет. Только теперь на один-два эшелона выше — в поисках попутного ветра — и снова поднять-спустить паруса, а потом приземление.

Опуститься ровно на то же самое место, с которого взлетали, конечно же, не получилось пока ни разу — отдельные порывы ветра здесь, в предгорьях, могли быть чертовски неожиданными, но для горожан все выглядело до предела однообразно. Поэтому минут сорок назад, обнаружив, что мы намылились в третий раз повторить уже откатанный маршрут, они наконец-то начали разбредаться по своим делам.

По-моему, последние две оставшиеся компании наблюдателей, это и был наш будущий десант. По крайней мере, всех кого Ромка доподлинно опознал, оказались из так называемых «старших» семей. И именно из их числа старейшины потребовали набирать бойцов для пробного набега на англичан и последующего штурма главного селения викингов.

Это был неформальный компромисс и Черпак заверил меня: при удачных раскладах (богатые трофеи и решение проблемы с нашими недобрыми соседями), они не станут больше возражать против признания корабля за мной.

На верху Джонни подгонял и подгонял наших матросов, добиваясь от них не только точности, но и быстроты. Он пока еще был только в самом начале пути изучения русского, а потому забываясь, тут же начинал смешивать свои корявые команды с английскими:

— Живо! Бистро! Come on guys!

На последних двух-трех десятках метров ни одного паруса стоять не должно было, потому что иначе любой порыв ветра мог просто размазать судно о землю.

— Very well, мо-ло-дцы! — старательно выговорил он последнее слово по слогам.

Это случилось за мгновение до того, как я начал переводить тумблеры на ноль. Еще секунд двадцать спустя корабль сравнительно мягко ткнулся в грунт, и появилась возможность выдохнуть. Уже перед тем, как я выбрался на верхнюю палубу, мелькнула почти ставшая традиционной мысль-недоумение:

«…Блин, я здесь капитан, или трюмная крыса? Нет, при первой же возможности надо раздобыть оборудование для объединения всех силовых машин в единую сеть, о котором упоминал наш старший матрос! В идеале, еще бы создать два параллельных поста управления…»

Первые два дня все тренировки тоже проходили на борту, но топливо мы не тратили. Свеженабранная команда старательно заучивала необходимые слова и названия, ну и, естественно, волновалась. Правда, «нервы им делали» не учебные трудности, а непонятки нашего первого совместного вечера.

Совершенно неожиданный скандал с гонцом от Князя-Отца, которому только вмешательство трактирщика не позволило вылиться во что-то большее, оставил чертовски горький осадок. Я и сам пребывал в волнении — Черпак даже мне ни на утро, ни через день, ничего не рассказал — но перед командой приходилось держать хвост пистолетом.

«Все нормально, вас эта фигня ничуть не касается!» — заверял я тех, кто пытался меня расспросить. Но сам я, понятное дело, такой уверенности не испытывал. Судя по лицу трактирщика, с которым он отмахивался от меня самого, все и вправду могло оказаться в точности наоборот.

* * *

— Что можешь сказать о команде, не слишком опасно с ними отправляться в путь? — поинтересовался я у Джона (сначала, естественно, по-английски, но тут же продублировал свой вопрос для остальных).

— Всё есть…карашо! — господин Старший матрос не преминул воспользоваться шансом лишний раз похвастаться своим прогрессом в изучении русского, но дальше мы общались исключительно на его родном языке.

— Успокаиваешь меня?

— Что вы, сэр, почти нет! Для людей, впервые получивших шанс воспользоваться гальюном только три дня назад, они делают потрясающие успехи… — продемонстрировал свой идеальный прикус бывший пленник. — Сегодня большинство матросов перепутали, какая из наших двух мачт «фок», а какая «грот», не больше двух-трех раз. Пока рекорд равен четырем не слишком удачным попыткам.

— За пять коротких перелетов?

— Так точно, сэр!

— И кто этот умник?

Едва заметная пауза перед ответом дала мне возможность угадать имя раньше, чем оно прозвучало. Точнее — не ответить, рыжая англосаксонская морда не посмела, но само имя так и не озвучила.

— Наша единственная дама, сэр…

Услышав, о ком идет речь, Ромка подошел поближе, но удержался и ничего не сказал. Однако Джонни тут же посчитал необходимым уточнить:

— Слишком много волнуется… — добавил он, то ли чтобы докладчика не заподозрили в наговорах, то ли чтоб подчеркнуть перед новым действующим лицом, что он пытается защитить подопечную. Странные телодвижения заставили боцмана нахмуриться, но тот продолжил сохранять молчание.

Забавно, но вряд ли от кого-то укрылось, что в первый же вечер Ромка однозначно повелся на не особо примечательные прелести нашего военфельдшера. Он