300 вылетов за линию фронта - Григорий Евдокимов

Закончив свою работу, мы в письменном виде изложили свои выводы, и убыли в свои части. Нами было установлено, что действиями всех родов авиации по объекту этого укрепрайона противнику были нанесены большие потери в боевой технике, материальных средствах и живой силе, что, безусловно, в значительной степени помогло нашим наземным войскам завершить полный разгром и ликвидацию окруженной группировки. Только наш полк в боях за Будапешт нанес противнику значительные потери и, в частности, было уничтожено: автомашин с войсками и грузами - 82, железнодорожных вагонов - 72, танков 53, самолетов - 12, паровозов - 4, орудий зенитной и полевой артиллерии - 89 и много другой техники.

6 марта 1945 года началось последнее в этой войне контрнаступление гитлеровских войск и последняя оборонительная операция советских войск. Немецкое командование намеревалось наступлением в Венгрии закрыть нашим войскам путь в Австрию и южную Германию - последние районы, где была сконцентрирована германская военная промышленность, производящая самолеты, танки и боеприпасы. Делая ставку на затягивание войны, руководители фашистской Германии рассчитывали заключить сепаратный мир с западными державами, втянуть их в войну против Советского Союза и этим сохранить "Великую Германию".

Особенно сильные бои разгорелись между озерами Балатон и Веленце, где противник сосредоточил основную ударную группировку 6-й танковой армии СС, имевшей на направлении главного удара до 320 танков.

Несмотря на большие потери, 8 марта танковые клинья врага местами углубились в боевые порядки наших войск на 3-5 километров. Наиболее тяжелое положение сложилось в районе населенных пунктов Шерегейеш и южнее Надьбайом. По данным воздушного разведчика, стало известно, что в районе населенного пункта Надьбайом противник сконцентрировал большое количество живой силы и боевой техники с тем, чтобы нанести удар по нашим войскам в направлении Капошвара. Командующий 17 ВА принял решение - немедленно нанести удар по фашистским войскам в районе Шерегейеш силами 306-й штурмовой авиадивизии, а по району Надьбайом - силами 449-го бомбардировочного полка. Возглавить эту группу бомбардировщиков командир полка приказал нам с Егоркиным. Густая дымка, низкая облачность и быстроменяющаяся обстановка на фронте в значительной степени затрудняли выполнение боевой задачи. От всех летчиков требовалось исключительно высокое мастерство и особая точность, чтобы по ошибке не ударить по своим.

Ставя задачу командиру полка, командир дивизии полковник Недосекин сказал: "Предупреди экипаж, чтобы был внимательным над целью - рядом наши войска". Командир полка предупредил нас об этом. Да мы и сами отлично представляли сколь ответственная эта задача. Облачность позволила набрать высоту всего 500 метров. Видимость прескверная. Помогло то, что район изобиловал такими характерными ориентирами, как река Дунай, озера: Балатон, Веленце, да и летели мы здесь не впервые - многие ориентиры были хорошо нам знакомы. В том, что я отыщу цель, у меня сомнений не было. Волновало другое - малая высота, на которой достают не только зенитные снаряды, но и огонь всего стрелкового оружия. Для большей точности бомбометания несколько раз перепроверяю свои расчеты. На половине маршрута облачность прижимает до 400 метров - это минимальная безопасная высота сбрасывания наших бомб.

"До цели 5 минут", - докладываю летчику. "Смотри, поточнее прицеливайся", - скорей на всякий случай, отвечает он мне, хотя отлично знает, что иначе прицеливаться в этой обстановке нельзя. Не отрываясь от земли, сличаю карту с местностью - все пока правильно - самолет точно идет по заданному курсу. До цели 2 минуты, а горизонт уже забрызган пачками разрывов - это зенитчики противника пытаются сбить нас с курса. Сквозь разрывы снарядов угадывается, чем распознается наша цель - грязно-серое размытое пятно. Спустя минуту, пятно дробится на отдельные квадратики. К самолетам потянулись цветастые змейки эрликонов. "Боевой!" - командую летчику. Группа вошла в самую гущу огня.

"Цель вижу. 2 градуса влево", - спешно передаю летчику, и курсовая черта прицела послушно перемешается на центр цели. "Бомбы сбросил", докладываю командиру и тут включаю фотоаппарат. Цель накрылась густым черным дымом. Сквозь эту черную пелену местами прорываются узкие полоски желтоватого пламени. "Разворот", - передаю я, закрывая люки. Как вдруг самолет вздрагивает от резкого удара. С правого мотора повалил густой черный дым. "Подбили-таки, гады", - скорей для себя, чем для экипажа, произносит Егоркин. Летчик опрокинул самолет на правое крыло, и самолет заскользил к земле. А земля, она вот - совсем рядом...

"Прыгать?" - мелькнула шальная мысль. "А куда? В логово к зверям? Да и поздно уже!" У самой земли самолет поднял нос и, чуть не коснувшись о ее мерзлую грудь широким днищем фюзеляжа, как необъезженный конь, помчался на восток.

- Кажется сбил, - выдохнул летчик, отчаяние сменилось надеждой.

- Сколько до ближайшего аэродрома, штурман?

- 11 минут.

- Авось дотянем.

А внизу мелькали крестастые танки, автомашины, повозки. Шарахались в стороны фигуры в шинелях мышиного цвета. И вдруг мелькнул перед глазами танк, а на нем красная звезда.

- Наши! Кричу, что есть мочи, и, немного успокоившись, спрашиваю:

- Как мотор?

- А я его выключил, - ответил летчик. - Дотянем на одном.

Набрав высоту 300 метров, идем на аэродром Текель, на который спустя 10 минут благополучно приземлились. Заместитель ведущего группы Михаил Николаев, вернувшись домой, доложил, что командир сбит над целью. Технический состав нас долго ждал на стоянке и, когда на аэродром опустились сумерки, надежды на наше возвращение у них почти не осталось. На следующий день местные "волшебники" исправили наш двигатель, и в середине следующего дня мы уже были среди своих. По данным фотоконтроля, в районе цели создано 11 очагов пожаров, уничтожено 14 автомашин, 1 танк, 2 бронетранспортера. Контратака врага была сорвана, за что командующий 17-й ВА генерал-полковник Судец всему летному составу, участвовавшему в этом полете, объявил благодарность.

С большим напряжением в те дни работал весь личный состав, по 3-4 вылета делали в сутки экипажи Е. Мясникова, Н. Короткова, А. Петухова, М. Клетера, С. Нефедова, Н. Степанова, А. Заречного, Н. Перелыгина, А. Фридмана, М. Николаева, О. Ферштера, В. Бабенкова, Н. Баканева, Н. Козлова и многие другие. Особенно тяжело приходилось техническому составу. Действуя на малых высотах, самолеты возвращались с задания, имея множество различных повреждений, и весь технический состав от механика до старшего инженера полка сутками не уходили со стоянок, чтобы устранить их. Здесь же они ели и забывались коротким сном, пока самолеты находились в воздухе.