Речные заводи. Том 2 - Ши Найань

– Когда этот человек пришел в лагерь, он был здоров и сошел с ума только сегодня, – говорили они.

Услышав это, начальник области сильно разгневался и, подозвав тюремных стражников, приказал им связать Сун Цзяна и дать ему пятьдесят ударов палками. Сун Цзян был избит до полусмерти, кожа его во многих местах была содрана, и кровь текла ручьями. Дай Цзун тяжело переживал это зрелище, но ничего не мог сделать, чтобы помочь своему другу.

Вначале Сун Цзян продолжал еще нести какую-то несуразицу, но затем боль, причиняемая ударами палок, стала невыносимой, и он признался:

– Я виновен в том, что в состоянии опьянения необдуманно написал мятежные строки. Никаких других намерений у меня не было.

Начальник области приказал тщательно записать показание Сун Цзяна, надеть на него кангу весом в двадцать пять цзиней, какую обычно надевают на приговоренных к смерти, и бросить его в тюрьму. Сун Цзян был до того избит, что не мог передвигать ногами. Его заковали и препроводили в тюрьму, где поместили в камеру смертников.

Дай Цзун старался помочь своему другу всем, чем только мог, и приказал тюремным стражникам бережно относиться к Сун Цзяну. Он сам готовил и приносил ему пищу, однако все это к нашему рассказу уже не относится.

Далее речь пойдет о том, как начальник области пригласил Хуан Вэнь-бина к себе домой и, пройдя с ним во внутренние покои, еще раз выразил ему свою благодарность.

– Если бы не ваш высокий ум и проницательность, господин тунпань, – сказал он, – то этот мерзавец обманул бы меня.

– Ваша милость, вы не должны медлить с этим делом, – настаивал Хуан Вэнь-бин. – Напишите письмо и сейчас же отправьте его в столицу вашему уважаемому отцу. Это серьезное государственное дело. И кстати, спросите, не доставить ли этого преступника живым в столицу. В этом случае они должны будут прислать за ним тюремную повозку. Если же из опасения, что преступник может сбежать по дороге, его не затребуют, вы казните его здесь и этим предотвратите большие бедствия в будущем. Несомненно, сам император обрадуется, когда узнает об этом.

– Все, что вы говорите, господин тунпань, очень разумно, – сказал на это начальник Цай. – Я немедленно отправлю к батюшке гонца с письмом и кстати пошлю кой-какие подарки. Я напишу также о ваших, господин тунпань, заслугах и попрошу отца, чтобы он лично доложил о вас императору. Тогда вы в самом недалеком будущем получите высокое и почетное назначение и сможете наслаждаться славой и почестями.

– Моя судьба в ваших руках, ваша милость, – сказал, низко кланяясь, Хуан Вэнь-бин. – За вашу доброту я буду вечно обязан вам.

Затем Хуан Вэнь-бин напомнил начальнику области о необходимости написать письмо и приложить печать, а потом спросил:

– С кем же вы пошлете это письмо? Есть ли у вас доверенный человек?

– Я пошлю начальника тюрем Дай Цзуна, – сказал Цай Цзю. – С помощью какого-то волшебства он может пройти в день восемьсот ли. Завтра же он отправится с письмом в столицу и проделает путь туда и обратно в каких-нибудь десять дней. – Если он сможет так быстро доставить это письмо, то лучшего, конечно, и желать нельзя, – ответил на это Хуан Вэнь-бин.

В этот день начальник Цай Цзю устроил во внутренних покоях угощение в честь Хуан Вэнь-бина, и лишь на другой день тот распрощался с начальником и вернулся к себе в Увэйцзюнь.

Далее следует сказать о том, что начальник области Цай Цзю уложил драгоценные украшения в две корзинки и опечатал их. На следующее утро он вызвал к себе Дай Цзуна и сказал:

– Я приготовил подарки и письмо, которые хочу отправить в Восточную столицу советнику императора – моему отцу. Пятнадцатого числа шестого месяца день его рождения. Времени осталось мало, и только ты один можешь доставить посылку к сроку. Так что будь любезен, не откажи взять на себя этот труд. Дождись ответа и сейчас же возвращайся обратно. Я щедро награжу тебя. По дороге нигде не задерживайся, чтобы не вышло каких-нибудь неприятностей.

Дай Цзун не мог отказаться от этого поручения. Ему оставалось только взять письмо и посылки. Поклонившись начальнику области, он пошел домой и, приготовившись в путь, заглянул в тюрьму попрощаться с Сун Цзяном и успокоить его.

– Дорогой брат, – сказал он, – начальник области посылает меня в столицу, но через десять дней я вернусь обратно. В доме советника императора я постараюсь познакомиться с нужными людьми, чтобы спасти вас от беды. В мое отсутствие у вас не будет недостатка в пище, так как я велел Ли Кую готовить и приносить вам еду. Потерпите несколько дней.

– Я не теряю надежды, дорогой брат, что вы спасете меня, – сказал Сун Цзян.

Дай Цзун вызвал Ли Куя и в присутствии Сун Цзяна обратился к нему с такими словами:

– Наш уважаемый брат по неосторожности написал мятежные стихи, и за это его заключили в тюрьму. Чем все это кончится, еще неизвестно. Сейчас меня посылают в Восточную столицу, но я скоро вернусь. А пока поручаю тебе каждый день приносить еду нашему почтенному брату.

– А что особенного в том, что он написал мятежные стихи? – удивился Ли Куй. – Мало было случаев, когда мятежники становились сановниками! Будьте спокойны и отправляйтесь в Восточную столицу. И пусть только кто-нибудь попробует тронуть его здесь, в тюрьме! Будут к нему относиться хорошо – все будет в порядке, а если нет, я рассеку обидчика своим топором надвое.

– Смотри же, брат, будь осторожен, – повторил перед уходом Дай Цзун, наставляя Ли Куя. – Не пей лишнего и не забывай приносить еду нашему почтенному брату. Напьешься, так он у тебя тут будет голодать.

– Дорогой брат, – отвечал на это Ли Куй. – Вы можете идти со спокойной душой. Если же у вас есть сомнения на этот счет, то даю слово, что с сегодняшнего дня и до самого вашего возвращения я не возьму в рот ни капли. Потом уж наверстаю потерянное! Пока же буду неотлучно находиться при нашем уважаемом брате Сун Цзяне и прислуживать ему.

– Ну, дорогой друг, если ты так твердо решил заботиться о нашем почтенном брате, то я очень доволен, – сказал Дай Цзун и в тот же день отправился в путь.

А Ли Куй действительно совсем бросил пить и все время находился в тюрьме, ухаживал за Сун Цзяном и ни на шаг не отходил от него.

Однако говорить об этом мы пока больше не будем и расскажем