Семь воронов - Маттео Струкул

свежатиной в полной гармонии, словно и те, и другие принадлежали к одному виду.

Пока набивали животы сырым мясом, Блу смотрел на Пьюму. Какая она красивая и пугающая: черная в пятнах крови.

43. Церковь Сан-Марко

Вначале было холодно. Но старуха Рауна принесла дрова, и так же поступили остальные. Небольшой очаг, кадила, свечи распространяли благодатное тепло, и жители Раука теснились между скамеек и каменных стен небольшой церквушки.

Большие витражные окна, переливающиеся множеством разноцветных отблесков, сверкали, будто хрустальные. Страхом были наполнены взгляды присутствующих: вороны, похоже, сошли с ума, превратились в беспощадных убийц, и ничто, казалось, не могло остановить их. А тут еще пожаловала вьюга, лишившая Раук связи с внешним миром. Мужчины и женщины в церкви переглядывались: они тут одни. И должны справляться с катастрофой, к которой не были готовы.

В церкви собрались те, кто поверил старой Рауне. Пусть и сказочно звучали ее предсказания, но, по крайней мере, давали хоть какое-то объяснение происходящему. Которое поможет им продержаться ночь. А также и следующее утро, если понадобится.

Ожидание неизвестности заполнило атмосферу маленькой церквушки.

И это повисшее ожидание было нарушено, когда послышались удары в дверь.

– Кто стучит? – спросила Рауна.

Прошло несколько секунд. Затем мужчина, которому поручили охранять вход, ответил:

– Анна Донадон с тремя детьми и инспекторшей.

– Впусти их.

Спустя мгновенье дверь открылась, и появилась Зои, а за ней и все остальные.

Рауна пошла им навстречу.

– Наконец-то, – воскликнула она, – я уже и не надеялась.

– Я сейчас, – сказала Зои, давая понять, чтобы Анна и ребята не волновались.

Сама с трактирщицей отошла в сторонку.

– Я должна показать тебе кое-что, – произнесла та.

– Где доктор Стелла?

Старуха Рауна посмотрела на нее с удивлением.

– Понятия не имею, думала, он с тобой.

– Однако ж нет.

– Прошу, выслушай меня!

Зои глянула на нее.

– Снова собираешься рассказывать мне свои небылицы?

– Именно. Сейчас ты все поймешь.

– Ты вообще отдаешь себе отчет, что криминалист, приехавший со мной, исчез?

– Я знаю. Но, боюсь, если ты меня не выслушаешь, ситуация станет еще хуже.

Кто-то дал Анне и ребятам миски с супом и покрывала, а инспектор полиции последовала за трактирщицей, которая отвела ее в дальний угол в узком правом нефе.

– Хочу показать тебе это, – продолжила Рауна и указала на фреску. – Никто не знает, как звали того художника, что создал ее. Но сцену легко узнать теперь, когда я рассказала тебе ту историю.

Зои подняла глаза на большую роспись с выцветшими красками.

Женщина с длинными каштановыми волосами горела на погребальном костре. Вокруг нее пылали семь крестов с семью клетками, а в этих клетках сидели семь воронов, охваченных языками пламени. В наводящей ужас сцене преобладали черный и красный цвета. На заднем плане возвышалась могучая гора с крутыми склонами. Желтый месяц блестел на небе, а нависающую над вершиной скалу опоясывал ледяной серп во всю длину. Он сверкал серебром и походил на тот самый месяц, что висел посреди небосвода.

У Зои возникло ощущение, что фигуры в следующую секунду сойдут с полотна. В определенном смысле роспись, казалось созданная из плоти и крови, вибрировала смертью, человеческое тело, обреченное на боль и пытки, дрожало. Сил не хватало смотреть дольше, как если бы цвета и формы сейчас преобразовались бы, высвободив изначальную энергию, которая смела бы Зои. Она опустила голову, острая боль прострелила висок. Увидела опять на мгновение фреску. Только как тогда, возле машины на снегу, – женщина кричала, ее лицо, которое Зои различала, походило на ее собственное.

Замахала в воздухе руками и еле умудрилась опереться на колонну.

– Женщина, – бормотала, – женщина похожа на меня…

Дышала с трудом, почти задыхалась, но ей удалось удержать равновесие.

– Ты наследница той женщины, – прошептала Рауна.

На Зои старуха действовала как змея, обольщая нашептываниями и гипнотизируя сощуренными глазами.

– Гептаграмма, семиконечная звезда, – не отставала старуха Рауна, – она может объединить небо и землю, душу и тело. Семь добродетелей и грехов, семь казней египетских, семь райских небес, семь дней недели.

Зои казалось, она сходит с ума. Слова кружились в мозгу в сумасшедшей кантилене и не давали покоя. Укачивали, словно заклинающие и соблазняющие звуки. Ей грезилось, что ее смыло гигантской волной и теперь она под водой, подвешенная в этом жидком измерении, отдавшаяся на волю судьбы. Подняла руку, чтобы прервать бормотание старухи.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала? – спросила она. Голос прозвучал крайне странно, похожий на голос рабыни, согласной исполнить любую волю хозяина.

– А ты? На что ты готова?

Инспекторша посмотрела на нее. Вмиг собрав волю, пришла в себя.

– Прекрати играть со мной! – приказала она.

– Я не играю.

Зои вздохнула.

– Я знаю, что все происходящее тебе кажется безумием, но это не так. Всего лишь стая воронов, вырывающих людям глаза, – напирала старуха Рауна.

– Они меня не тронули, – парировала негромко инспекторша.

– Как это?

– Вороны… меня не тронули. – И, пока произносила эти слова, правой рукой смахнула длинные волосы с лица. Она устала. Казалось, тяжкую ношу несла на плечах.

У старухи Рауны заблестели глаза.

– Я знала.

– Что?

– Ты избранная.

– Прекрати!

– Но это так! Ты можешь сколько угодно упорствовать и отрицать, но факты говорят за себя. Ты сама мне только что сказала, что вороны тебя не тронули и женщина в видении похожа на тебя! Рано или поздно тебе придется принять это. Чем раньше поймешь, тем быстрее сможешь спасти всех этих людей.

– И ты на самом деле в это веришь?

– Разумеется. И ты тоже должна уверовать. Потому что другого пути нет. И если не желаешь бросить всех этих женщин и детей на верную погибель, должна понять, ты – единственная, кто может сделать что-то. И должна поторопиться.

Зои замотала головой. Ее уже напрягала вся эта история. С другой стороны, если трактирщица права, тогда ей действительно следует помочь всем этим людям. Ведь, в конце концов, потому она и пришла сюда: сделать хоть что-то. Задумалась о докторе Стелле: а что, если ему была уготована худшая доля? Снежная буря, конечно, лишила всякой возможности связаться с внешним миром, поэтому идея предупредить комиссара Казагранде даже не обсуждалась. Да и времени нет. Снег снова валит, и кто знает, сколько пришлось бы добираться до Беллуно, чтобы потом вернуться сюда с подкреплением. И, если удастся, кому, черт подери, это будет нужно?

А если эта старуха, что стоит напротив и продолжает морочить ей голову своими историями, права? Ну что она теряет в конечном счете? Может, если хорошенько подумать, это для нее окажется лучшим выбором.

Зои ударила кулаком