Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

им, а неточности относили к литературным допущениям и малолетнему возрасту писателя, из-за чего кое-что в его памяти стёрлось, и вышли нестыковки.

Не знаю, как оно было в иных реальностях, но в этой вот он носится по батарее, заставляя отца волноваться и постоянно выискивать сына взглядом. Вообще не позавидуешь мужику. Он ведь отправил семью, но малец сбежал от матери, вернувшись обратно. Оправлять его ещё с кем-либо родитель побоялся. А если опять сбежит, да на этот раз не так удачно, и окажется в руках у хунхузов? Светловолосый мальчик лакомый кусочек, за него можно получить хорошие деньги. Угу. Торгуют тут людьми. Не то чтобы в открытую, но и не невидаль какая…

Когда поднялись на позиции, стало понятно, чем именно хотел похвастать Степанов. Вполне может быть, что автор романа «Порт-Артур» ничего не придумал, а описал увиденное. Залп в две минуты на Электрическом утёсе наловчились производить за счёт отличной выучки личного состава и оптимизации его действий. Но люди быстро уставали, и долго такой темп батарея выдерживать не могла. Однако офицеры батареи решили эту проблему за счёт отката орудий, системы тросов и блоков для подъёма снарядов из казематов. Доля физического труда артиллеристов оставалась, но теперь требовала гораздо меньших усилий.

— Скорострельность должна увеличиться до одного выстрела в минуту. Максимум полутора. Практических стрельб пока не было, ждём японцев, — доложил Степанов.

— Эк-ка вы намудрили, Николай Иванович, — одобрительно кивнул Белый.

— Ваше превосходительство, нам бы лафеты переделать, чтобы мы могли отвечать японцам. А то броненосцы подходят на дистанцию в десять вёрст и бомбят крепость безнаказанно, а мы до них достать не можем, — попросил капитан.

— Вашему рапорту, Николай Иванович, уже дан ход, и в артиллерийских мастерских уже приступили к переделке имеющихся там лафетов. Можете отправить туда своего представителя, глядишь, дело двинется веселее, — ответил генерал Белый.

— Сегодня же командирую в мастерские поручика Борейко, — заверил капитан.

При этих словах я даже поперхнулся. Борейко? Признаться, при сборе материалов я натыкался на информацию, что в артиллерийском управлении крепости значился офицер с такой фамилией. Но должность, звание, имя, отчество, ещё хоть какая-то информация отсутствовали. Я вообще не знаю, правда ли это, или какой-нибудь интернетный умник выдал очередной перл, не подтверждённый ничем, кроме его хотелок.

Как выяснилось, здешнего Борейко звали не Борисом Дмитриевичем, а Александром Антоновичем, и он успел повоевать в англо-бурской войне. Вот такой интересный персонаж. Но и он оказался чрезвычайно увлечён артиллерийским делом. Это было заметно по тому, с каким блеском в глазах он рассказывал генералам об усовершенствованиях батареи.

После непродолжительной экскурсии капитан пригласил нас отобедать. Правда, сразу же оговорился, что офицеры его батареи питаются из солдатского котла. На что их превосходительства отреагировали вполне адекватно, мол, а кто мы, как не русские солдаты.

Впрочем, справедливости ради, к солдатским блюдам тут нашлось и кое-что, прикупленное на рынке. На столе обнаружились и маринованные грибы, и огурчики с помидорами, и копчёности. Ну и, как водится, запотевший графинчик стоял по центру не ради пьянства, а аппетита для. Между прочим, вполне себе нормальная тема для этого времени. Отобедать без стопочки беленькой? Это что же такое случилось, чтобы не откушать водочки?

— Кстати, отец, Олег придерживается мнения, что генералы всегда готовятся к прошлой войне, и что наша артиллерия чрезмерно насыщена шрапнелью, — когда со стола убрали, и там появились пепельницы, заметил Леонид.

— Ну, мнение молодёжи относительно отцов ретроградов известно издревле. Тут Тургенев открытия не сделал, а лишь подал эту проблему в удобоваримой литературной форме, — усмехнувшись, заметил Кондратенко.

— Это да, вопрос отцов и детей всегда был и будет актуален. Молодости свойственно бунтарство, — поддержал его Белый.

— Дело не в бунтарстве. Положим, молодость отличает нетерпение, чрезмерная горячность и нигилизм. Не буду с этим спорить, потому что это так и есть. Но когда речь заходит о войне, то цена ошибок и отказа от новшеств это жизни солдат, — возразил я.

А почему бы, собственно говоря, и нет. Послушают меня их превосходительства или нет, я без понятия. Но когда ещё получится высказать им своё мнение. Так что глупо не воспользоваться случаем. Что же до возможности вызвать их неудовольствие, то мне это до фонаря. Если, конечно, меня не запрут на гауптвахту. Но я ведь не собираюсь пересекать черту. Поэтому продолжил начатое Леонидом:

— Возьмите любые войны. Все они являлись толчком для военной науки. И в каждую из них воюющие стороны вступали, неся на себе груз отгремевших сражений. Сегодняшняя война не является исключением. Уже есть успешный опыт использования полевой артиллерии с закрытых позиций, а японская армия вбирает в себя всё самое передовое. Не стоит их недооценивать. Как и принижать свои способности. У нас есть всё необходимое для того, чтобы использовать это тактическое новшество…

Я рассказал о своём видении использования артиллерии в современном бою. О переоснащении какой-то части многочисленной шрапнели в гранаты, о полевой фортификации, устройстве дерево-земляных огневых точек, это ДЗОТы которые, проволочного заграждения. Ничего нового, если честно. Всё это и без того уже использовалось в той или иной мере. Но в том-то и дело, что разрозненно и бессистемно, я же предлагал некую систематизацию.

— Хорошо, допустим, старики ретрограды учли мнение молодого и дальновидного мичмана. Но что вы прикажете делать с мёртвыми пространствами? — решил посадить меня в лужу генерал Белый.

— На подобных направлениях можно врыть ДЗОТы, для вскрытия которых понадобится прямое попадание из мортиры калибром не менее шести дюймов. А ещё устроить минные поля.

— Полагаете, что закладка минных зарядов будет столь уж эффективна? — это уже Кондратенко, так как я вступил в его епархию.

— Я не о минах большой мощности, а о заграждениях, подобных тем, что устраивают на море. Только если там есть нужда в крупных зарядах, то пехотинцу достанет и четверти фунта##1 динамита.

##1 Ф у н т — примерно 410 грамм.

— Интересно, и как вы это себе видите? Опутать позиции перед окопами электрическими проводами? Но их ведь повредит даже после непродолжительной артподготовки, — и впрямь заинтересовался Кондратенко.

— Нет ничего проще. Навскидку. Шашка динамита в четверть фунта укладывается в деревянную коробку с дырочкой, в которую вкладывается капсюль воспламенитель от дульнозарядных пушек. Динамит не гигроскопичен и может спокойно лежать в земле, несмотря на сырость, а для его детонации достаточно обычного капсюля. Когда солдат наступает на мину, крышка