Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

плетень, заднюю пятку, что бы это ни значило, коромысло и многое другое, что иначе всё это попросту не воспринималось. Виртуоз! И ведь ни разу не повторился!..

Мы стреляли, вколачивая в избитый крейсер снаряд за снарядом. Досталось ему и от «Ретвизана». Попытка его прикрыть привела лишь к тому, что батарея с броненосцем прошлись и по другим кораблям, чтобы никого не обидеть. И только я, словно бульдог, вцепился в израненный корабль.

Наконец крейсер начал крениться, но команда успешно выпрямила крен контрзатоплением. Молодцы. Только это уже не могло его спасти, и он начал быстро погружаться на ровном киле. Экипаж спешно покидал тонущий корабль, с других кораблей спустили шлюпки и катера, подбирая спасающихся из зимнего моря. Не студёные северные воды, но и этого хватит, чтобы отдать богу душу от переохлаждения.

Бой продлился полтора часа. Помимо погибшего крейсера, досталось и другим. Один из кораблей точно нуждался в ремонте. Не обошли плюхи и наш броненосец. В «Ретвизан» прилетело как минимум пять попаданий двенадцатидюймовых снарядов. Полагаю, что это, конечно же, неприятно и потребует дополнительного ремонта, но вряд ли так уж серьёзно повлияет на сроки ввода его в строй. Главное, что не случилось новых подводных пробоин, представляющих основную сложность ввиду отсутствия сухого дока, способного вместить в себя его тушу.

Что же до нас, то странное дело, но несмотря на две с лишним сотни снарядов крупного и среднего калибра, прилетевших на батарею, не случилось ни одного раненого. Если только не считать пары откровенных царапин да солдатика, подвернувшего ногу. У двух орудий перебило тросы системы подачи снарядов, и их половину боя пришлось заряжать вручную, отчего скорострельность резко просела. Как результат, мы давали полные залпы через раз.

Увы, но я не мог утверждать, что японца удалось потопить именно моими стараниями. Я, конечно же, принимал самое деятельное участие, и моих попаданий случилось больше, чем у всей батареи, но окажись мы один на один, и я сомневаюсь, что тот ушёл бы на дно, а не в базу на ремонт…

— Ну всё, господа, теперь мы герои, — заключил Борейко по завершении подведения итогов боя.

— С чего такие выводы? — не согласился Степанов.

— Ну как же, наша батарея…

— Вела огонь по японцу вместе с «Ретвизаном», и моряки также добились попаданий, уж не знаю, скольких именно, — перебив его, возразил капитан.

— Но именно мы выставили японца как мишень, что и позволило его добить. И потом, одно наше орудие уж точно не прекращало гвоздить по нему, даже когда вся батарея переключилась на другие цели, — не сдавался Борейко.

— Что лишний раз подтверждает мои слова. Мичман Кошелев моряк, — давая понять, что не видит в моих действиях криминала, возразил капитан.

— Господа офицеры, а вот по поводу моего участия в бою я попросил бы не распространяться. Не было меня здесь, и всё. Не желаю оказаться на карандаше у начальства. Кстати, а отчего на дистанции в сорок пять кабельтовых мы использовали бронебойные снаряды? Как по мне, то фугасные были бы куда эффективней даже при том, что заряд в них в разы меньше японских.

— К сожалению, стальных снарядов было совсем немного, и они уже вышли. Подали заявку, но когда их ещё пришлют. Остались только в чугунном корпусе, но ими можно стрелять только половинным зарядом, так как они не выдерживают полного и раскалываются. Мы их попросту не добросили бы до японцев. Да и снаряжены они дымным порохом.

— У вас же есть сегментные снаряды? — спросил я.

— Опять предложите переделку, — хохотнул Белый.

— А что не так с переделкой? — посмотрел я на поручика. — Как по мне, то там ничего сложного, а качество стали на стаканы идёт не в пример лучше, чем стандартные стальные фугасы. Стенки тоньше, заряд поместится раза в три больше. Взрыватель от тех же малокалиберок, только немного повысить чувствительность, что возможно проделать прямо здесь, на батарее. В качестве заряда бездымный порох, благо в нём недостатка на батарее нет. С пироксилином возни больше, чуть увлажнится, и на выходе получится пшик. Да и достать его ещё нужно. Масса снарядов, конечно, уменьшится, но полагаю, что для грамотных офицеров не составит труда рассчитать новые таблицы. К тому же и дальность немного увеличится.

Пока я говорил, глаза Борейко загорелись, и он просительно посмотрел на капитана. Потом перевёл взгляд на меня, мол, жги, малой. Я, конечно, молод, и на меня поглядывают с некоторой долей снисходительности. Даже мой спич перед их превосходительствами ничего не значит. Ну, выслушали они, явив понимание к молодости и горячности, но по сути это ведь ничего не значит. Умудрённым годами мужам нравится общаться с молодёжью нередко из-за того, что при этом сами словно сбрасывают с плеч груз прожитых лет.

К орудию Степанов допустил меня только в качестве благодарности за прицелы. И никак иначе. Они, к слову, имеются далеко не на всех кораблях. Я сумел себя показать, заслужив уважение. Но умение наводить орудие не делает моё мнение авторитетным.

Впрочем, недаром Белый-младший говорил о Степанове, как о знающем и любящем своё дело артиллеристе. Тот помолчал немного с задумчивым видом и произнёс:

— У нас по три десятка сегментных снарядов на орудие. На выстрел выходит почти четыре пуда бездымного пороха, в снаряд поместится порядка полутора. То есть два заряда позволят переснарядить пять снарядов. Порох спишем, поди, не мирное время, а военное. Взрыватели навертим через переходники. Чувствительность у них вполне приемлемая, так что ничего переделывать не нужно, — вслух рассуждал капитан.

— Можно сделать так, что станут взрываться, как японские, от удара о воду, — счёл нужным заметить я.

— И какой от этого смысл? — отмахнулся Борейко.

— Во-первых, взрывающиеся о воду снаряды засыпали палубу «Варяга» осколками, доставая личный состав на надстройках и мостиках. А во-вторых, стаканы всё же тонкостенные и, выдержав выстрел, не факт, что не расколются при ударе о сталь. Тут уж чем быстрее сработает взрыватель, тем лучше.

Говоря это, я уже взялся за бумагу и карандаш, быстро вычерчивая взрыватель к снарядам пушки Норденфельда, находящихся на батарее в качестве пристрелочных. И указал на изменения, которые надлежало внести. Работа, требующая внимательности и осторожности. Но вполне выполнима в условиях обычной слесарной мастерской.

— Хм. А ведь ничего сложного, и должно сработать, — заметил Степанов.

С батареи я уезжал в приподнятом настроении. Для начала мне