Мичман с «Варяга» - Константин Георгиевич Калбанов

— Скажи своим чертям, чтобы все приказы господина мичмана выполняли, как мои. Схалтурите, и я вам устрою Кузькину мать.

— Слушаюсь, ваше благородие.

— Олег Николаевич, не буду стоять у вас над душой. Возьму под командование третье орудие. Раз уж так сложилось, то пусть Николай Иванович командует всей батареей.

Я встал на площадку наводчика и осмотрел механический прицел. Ну что сказать, достаточно непривычно. Но, с другой стороны, наставление я прочитал и запомнил от корки до корки, общее представление по обращению с этим орудием теперь имею. В помощь мне богатый опыт из прошлых жизней по обращению с разным стреляющим железом. Так что разобрался пусть и не мгновенно, но быстро.

— Батарея, слушай мою команду! Цель головной крейсер! — выкрикнул Степанов.

— Четыре тысячи триста, — послышалось с дальномерного поста.

Ага. Времени совсем не осталось. Пора начинать приноравливаться к орудию. Ну, абсолютная память, вывози!

— На штурвалах, опустить орудие на один полный оборот, — приказал я, наблюдая за поведением орудия.

Смещение было минимальным, но я отметил для себя изменение положения ствола. Дальше дело за вычислениями, с чем у меня проблем никаких. Не то чтобы я мог соревноваться с реальным компьютером, но уж арифмометр точно оставлю далеко позади.

— На штурвалах, половина оборота. Теперь четверть оборота. На воротах, полный оборот влево. Половина оборота. Четверть оборота.

Борейко с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Хотя бы потому, что остальные расчёты уже активно наводили орудия на цель, в то время как снаряды только вкладывались в казённики. Ничего. Мы это дело быстро поправим.

А тем временем грохнул главный калибр японских броненосцев. В смысле сначала рванули снаряды на рейде, и только потом донеслись гулкие раскаты далёких выстрелов. Вторя им, крейсера начали обстрел города. Грозно рявкнули орудия «Ретвизана», приткнувшегося к берегу. Но безрезультатно.

Похоже, винить Руднева в плохой боевой подготовке комендоров глупо. Дела обстоят не лучшим образом и на всей эскадре. Ну или почти на всей. В этом плане расчёты береговых батарей были явно на голову выше. С другой стороны, война быстро всё расставит по своим местам и заставит наверстать упущенное. Я ведь читал, что в итоге комендоры первой Тихоокеанской эскадры не больно-то и уступали японским, если вообще уступали.

Впрочем, все мысли по боку. Пора браться за дело. Из таких дур мне ещё стрелять не доводилось. Но ведь, по сути, это та же винтовка. Только очень большая. А потому я особой разницы не вижу. Прикинул вес снаряда, начальную скорость полёта и его замедление по мере удаления. Учёл высоту прилива и утёса, атмосферное давление, направление и силу ветра, дальность до цели, угол сближения и скорость крейсера. Всё это я проделал достаточно быстро, после чего начал раздавать команды:

— На штурвалах, пять оборотов вверх. На воротах, десять оборотов влево.

Ага. Ошибочка. Не учёл, что всё будет куда медленнее, чем мне бы этого хотелось. Поэтому внёс поправку:

— Вниз один оборот с четвертью! Вправо один с половиной! Поворачивайтесь, братцы!

Тем временем послышались доклады командиров расчётов о готовности к стрельбе. Я присоединился к ним, наблюдая за тем, как крейсер вползает в прицел, взятый с упреждением. Уже подумал, что придётся вносить очередные поправки, когда Степанов скомандовал залп. Четыре орудия рявкнули едва ли не слитно, моё молчало. Обзор заволокло пороховым дымом, который достаточно быстро отнесло в сторону. И лишь через пять секунд задержки я скомандовал:

— Огонь!

Орудие гулко ухнуло, изрыгнув пламя, молочно-белое облако дыма и четырнадцатипудовый снаряд. Я посмотрел на Борейко, стоящего у соседнего орудия. Тот хмыкнул, кивнув на моё орудие, имея в виду задержку при стрельбе. Я в свою очередь пожал плечами, мол, ничего не поделаешь. После чего вскинул бинокль, благо дым быстро поднялся вверх, и его снесло в сторону.

Утёсовцы стреляли превосходно. Крейсер был взят под накрытие с первого же залпа. Три всплеска появились достаточно близко к цели. Два недолёта, один перелёт. Зато четвёртый ударил в ходовой мостик. Не оплошал и я, всадив свой гостинец в основание задней трубы, отчего крейсер заволокло дымом.

Пока шла перезарядка, я обратил внимание на снизившуюся скорость корабля. Что в общем-то и неудивительно. Дымовые трубы существуют не для красоты, без тяги не могут нормально работать топки. Я, конечно, попал не туда, куда целился, это просто удача, но получилось весьма достойно. Вот что значит верный глаз, баллистический вычислитель в голове и практически новый нерасстрелянный ствол орудия.

Солдаты трудились, как проклятые. Не наблюдалось никакого ликования по поводу попаданий. Только беззлобная брань на тяжкую артиллерийскую судьбинушку, тяжёлые снаряды и непременное обещание клятому Тогову посчитаться с ним за подобное измывательство. Прямое свидетельство знания своего дела и уверенности в себе, как и того, что их снаряды попадают в цель не случайно, а вполне закономерно.

Второй залп опять дал накрытие уже отворачивающего крейсера, но не случилось ни одного попадания. Если не считать моего очередного запоздалого выстрела. В этот раз я влепил японцу в борт выше ватерлинии. Детали с такого расстояния не рассмотреть, но судя по вырвавшемуся наружу чёрному фонтану, есть пробоина, а снаряд рванул в угольной яме. Возможно, при удаче пробился дальше, и учитывая, что вошёл под углом сверху вниз, могло рвануть в машинном или котельном отделении. Ну, это если совсем сильно повезло.

Вторым залпом опять два попадания, одним из которых было моё. Крейсер заволокло облаком пара, либо пробили паропровод, либо котёл. Не суть важно. Главное, что тот окончательно потерял ход, двигаясь лишь по инерции и постепенно замедляясь. Но даже сейчас он уже лишился возможности маневрирования и оказался в нашей власти. Во всяком случае, нам не следовало терять время и сосредоточить на нём всё наше внимание.

Японцы быстро сообразили, что их крейсер находится в смертельной опасности. Они прекратили бомбардировку города и гавани, сконцентрировав огонь на нашей батарее и «Ретвизане». Снаряды рвались часто и густо, батарею заволокло дымом и пылью, как уже говорилось, дождей не случалось давненько. Поначалу в нос ударил резкий запах сгоревшего мелинита, но вскоре мы к нему притерпелись, разве только горло саднило, да глаза резало.

Я вообще не понимаю, как случилось, что солдаты не забились в бетонные казематы, а продолжали перезаряжать орудия. Казалось, вокруг творится настоящий филиал ада, а старший фейерверкер знай только покрикивает на подчинённых, щедро сдабривая свою вдохновляющую речь матом животворящим. Справедливости ради, это не являлось матом как таковым. Гарбузов так виртуозно переплетал качели,