Слово для «леса» и «мира» одно - Урсула Ле Гуин

— Наши слуги уже сказали нам об этом, Повелительница Семли.

На этот раз она смогла определить, кто с ней говорит; он был ниже остальных, едва ей по грудь, с властным и каким-то особенно неприятным белым лицом.

— У нас нет той вещи, которую ты ищешь.

— Говорят, что она когда-то была у вас.

— Там, наверху, где солнце слепит глаза, говорят очень многое.

— И ветры разносят слова повсюду. Мой вопрос не о том, как ожерелье ушло от нас и как вернулось к вам, когда-то сделавшим его. Все это было давным-давно, и все обиды давно забыты. Я только хочу отыскать его. Пусть у вас его сейчас нет, но, быть может, вы знаете, где оно?

— Здесь его нет.

— Тогда где-то оно есть.

— Оно там, куда тебе никогда не попасть. Никогда — если мы тебе не поможем.

— Тогда помогите мне. Я прошу об этом как ваша гостья.

— Говорят так: «Ангья берут, фииа дают, гдемиа дают и берут». Если мы сделаем это для тебя, что ты дашь нам?

— Мою благодарность, Владыка Ночи.

Высокая и светлая стояла она среди них и улыбалась. А они разглядывали ее с недобрым удивлением и с какой-то затаенной тоской.

— Послушай, ангья, ты просишь нас о небывалой услуге. Ты и сама не знаешь, сколь она велика. Тебе этого не понять. И народу твоему этого никогда не понять, ведь вам только и надо, что гоняться за ветром, растить урожаи, драться на мечах да кричать. Но кто делает вам острые стальные мечи? Мы, гдемиа! Ваши повелители приходят к нам — и здесь, и в других местах, — покупают свои мечи и уходят, ничего не увидев и не поняв. Но вот ты здесь, так посмотри вокруг, и ты увидишь малую долю наших бесчисленных чудес: огни, которые горят и не гаснут, повозку, которая едет сама собой, машины, которые делают наши одежды, и готовят нам еду, и освежают нам воздух, и служат нам во всем. Знай, что все это превыше твоего разумения. И знай еще вот что: мы, гдемиа, — друзья тех, кого вы называете Повелителями Звезд! Мы приходили с ними в Халлан, в Реохан, в Хул-Оррен — во все ваши замки, помогая им говорить с вами. Владыки, которым вы, гордые ангья, платите дань, — наши друзья. Они оказывают услуги нам, мы оказываем услуги им! А теперь скажи, что значит для нас твоя благодарность?

— На твой вопрос тебе и отвечать, — сказала Семли. — Свой вопрос я задала раньше. Ответь на него, Повелитель.

Некоторое время семеро переговаривались, то вслух, то не открывая рта. Они бросали на нее быстрые взгляды и тут же отводили глаза в сторону, бормотали и снова замолкали. Вокруг них безмолвно росла толпа, постепенно заполнившая всю громадную гудящую пещеру, за исключением маленького пятачка в центре; Семли и не заметила, как оказалась окруженной сотнями взлохмаченных черных голов. Ее конь слишком долго сдерживал страх и раздражение, и теперь его била мелкая дрожь, а его широко раскрытые глаза потускнели, как это бывает у крылатых, которых заставляют летать ночью. Она стала поглаживать его теплую мохнатую морду, тихонько приговаривая:

— Ну не надо, ну успокойся… ты у меня смелый, ты у меня сильный… настоящий владыка ветра…

— Ангья, мы отвезем тебя туда, где лежит сокровище, — к ней снова повернулся тот самый белолицый Земляной в железной короне. — Большее не в наших силах. Тебе придется отправиться с нами туда, где лежит ожерелье, и самой потребовать его назад у тех, кто его сторожит. Воздушный зверь должен остаться здесь. Ты отправишься без него.

— Далеко ли нужно ехать, Повелитель?

Его губы растянулись в подобие улыбки:

— Нужно ехать очень далеко, Повелительница. Но дорога займет только ночь — одну долгую ночь.

— Благодарю вас за вашу любезность. Хорошо ли будут смотреть за моим конем в эту ночь? С ним ничего не должно случиться.

— Он будет спать, пока ты не вернешься. Куда больший крылатый конь будет носить тебя, прежде чем ты снова увидишь своего зверя! Ты не хочешь спросить, куда мы тебя отвезем?

— А можно ли выехать поскорее? Я не хотела бы надолго отлучаться из моего дома.

— Поскорее? Можно.

И снова, когда он поднял на нее взгляд, его серые губы широко растянулись.

Семли вряд ли смогла бы потом пересказать все, что происходило в следующие несколько часов — она ничего не понимала в этой спешке и суете. Вот она держит голову своего коня, пока какой-то Земляной колет его длинной иглой в золотисто-полосатое бедро. Она едва не закричала, но крылатый только дернулся и, заурчав, тут же уснул. Его унесли несколько Земляных — похоже, им потребовалась вся их храбрость, чтобы прикоснуться к теплой шерсти коня. А вот она видит, как игла вонзается уже в ее руку — возможно, чтобы проверить ее храбрость, подумалось ей; в сон ее вроде бы не клонило, но и в этом потом она сомневалась. Ей снова приходилось садиться в телеги, движущиеся по металлическим брускам, и ехать сквозь все новые и новые железные двери и сводчатые пещеры, а один раз телега пересекала гигантскую пещеру, границы которой терялись во мраке, и весь этот мрак кишел бесчисленными стадами хэрилоров. До нее доносилось их воркование и хриплые крики, а передние огни телеги выхватывали из темноты все новых и новых; потом, когда ее глаза привыкли к резкому свету, она разглядела, что все они бескрылые и слепые. И тогда она зажмурилась. Потом были другие тоннели и другие пещеры, новые серые фигуры, каменные лица и громкие надменные голоса, и внезапно все кончилось — ее вывели на открытый воздух. Стояла глубокая ночь; Семли с облегчением взглянула на звезды и на единственную луну — маленькую Хелики, восходившую на западе. Но вокруг по-прежнему были Земляные, теперь они повели ее куда-то вверх — в какую-то другую телегу или в пещеру, она так и не поняла куда. Помещение это оказалось совсем небольшим; вокруг, словно зажженные свечи, перемигивались многочисленные огоньки; после простора сырых пещер и пронизанной светом звезд ночи здесь было очень тесно и светло… И вот ее снова колют иглой и говорят, что ей нужно лечь в странное плоское кресло и что ее к нему привяжут — голову, руки и ноги.

— Я не позволю, — сказала Семли.

Но когда она увидела, что четверо Земляных, которые должны были ее сопровождать, дали себя привязать, то согласилась тоже. Потом все остальные ушли. Раздался громкий рев, и наступила тишина; что-то невыносимо тяжелое и в то же время невидимое навалилось на Семли. А потом тяжести не стало, не стало звуков — не стало ничего.

— Я умерла? — спросила Семли.

— О нет, Повелительница, — произнес чей-то голос, и он ей не понравился.

Открыв глаза, она увидела склонившееся к ней белое лицо, растянутые широкие губы и глаза как камешки. Оков, которые держали ее, больше не было, и она вскочила на ноги. У нее не было тела, не было веса — от нее остался только страх, уносимый куда-то ветром.

— Мы не причиним тебе вреда, — угрюмо сказал кто-то. — Только позволь нам потрогать тебя, Повелительница. Нам хотелось бы потрогать твои волосы. Позволь нам потрогать твои волосы…

Круглая телега, в которой они находились, немного подрагивала. За ее единственным окном стояла темная ночь, а может быть, туман, а может быть — ничто? Одна долгая ночь, сказали они. Очень долгая. Она сидела неподвижно и терпела, пока тяжелые серые руки трогали ее волосы. Потом они стали дотрагиваться до ее ладоней, ног и рук, и кто-то коснулся ее шеи; она сжала зубы и поднялась, и они отступили.

— Мы ведь не сделали тебе больно, Повелительница, — сказали они.

Она покачала головой.

Потом они попросили ее лечь, и она опустилась в кресло, которое само связало ее; и когда за окном вспыхнул золотой свет, она обязательно разрыдалась бы — если бы не потеряла сознания.

— Ладно, — сказал Роканнон. — Теперь мы хоть знаем, откуда она.

— А мне хотелось бы как-нибудь узнать, кто она, — пробормотал хранитель. — Значит, если я правильно понял этих троглей, она хочет получить что-то, находящееся здесь, в Музее?

— Не надо называть их троглями, — одернул его Роканнон; как специалист-этнолог по врасу — Высоко-Разумным Существам — он считал недопустимым употребление подобных словечек. — Они, конечно, не красавцы, но они — Союзники со статусом С. Интересно, почему Комиссия для развития избрала именно их? Даже не установив контакта со всеми видами врасу? Держу пари, что обследование проводила экспедиция из системы Центавра — центаврийцы всегда предпочитают тех, кто ведет ночной образ жизни и обитает в пещерах. Я бы, наверное, выбрал таких, как она — вид II.

— Кажется, троглодиты ее побаиваются?

— А ты сам?

Кето снова посмотрел на высокую женщину, покраснел и рассмеялся.

— Есть немного. Я никогда не встречал такого красивого типа среди врасу — за все восемнадцать лет, что я — провел здесь, на Новой Южной Джорджии. Я вообще никогда и нигде не встречал такой красивой женщины. Она словно богиня.