Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Но Лиззи сразу же распорядилась:

— Продолжайте работать! Спектакль закончился.

Рабы вернулись к своему занятию. Леннокс поднялся на ноги, бросая на Мака зловещие взгляды.

— Вы сможете донести Бесс до дома? — спросила Лиззи у Мака.

— Разумеется.

Он легко вскинул ее тело на руки.

Они пересекли поле в сторону дома и отнесли Бесс в кухню — отдельно стоявшую постройку на заднем дворе. К тому моменту, когда Мак усадил ее на стул, к девушке вернулось сознание.

Повариха Сэра была средних лет черной женщиной, вечно покрытой потом. Лиззи отправила ее за бренди Джея. После первого же глотка Бесс заявила, что с ней все в полном порядке, если не считать боли в ребрах, и она сама не понимает причины обморока. Лиззи велела ей хорошо поесть, а потом отдохнуть до завтра.

Покидая кухню, она обратила внимание на крайне мрачное выражение лица Мака.

— В чем дело? — спросила она.

— Я, должно быть, совсем голову потерял, — ответил он.

— Как вы можете так говорить? — воскликнула Лиззи, даже несколько возмутившись. — Леннокс не подчинился моему прямому приказу!

— Он мстительный гад. Мне не следовало унижать его при всех.

— Как он сможет вам отомстить?

— Легко. Он же теперь главный надсмотрщик.

— Я не допущу этого, — решительно сказала Лиззи.

— Вы не сможете держать меня в поле своего зрения целыми днями.

— Верно, черт побери!

Но она действительно не могла допустить, чтобы Мак пострадал за свой справедливый и благородный поступок.

— Я бы сбежал, если б знал, куда отправиться. У вас нет карты Виргинии?

— Прошу, не надо бежать. — Она в задумчивости наморщила лоб. — Я знаю, что нужно сделать. Вы сможете работать в моем доме.

Он улыбнулся.

— Идея мне по душе. Но вот только дворецкий из меня получится никудышный.

— Я не предлагаю такому человеку, как вы, роль слуги. Вам можно поручить руководство ремонтными работами. Мне, например, нужно подготовить детскую. Все в ней поправить и заново покрасить стены.

Он взглянул на нее с сомнением.

— Вы это серьезно?

— Конечно же, серьезно!

— Будет просто чудесно… И я смогу держаться подальше от Леннокса.

— Значит, так мы и поступим.

— Вы даже не представляете, насколько это для меня хорошая новость!

— Для меня тоже. Я всегда чувствую себя в большей безопасности, когда вы где-то рядом. Я ведь тоже опасаюсь Леннокса.

— И не без причины.

— Вам понадобятся новая рубашка, жилет и ботинки для дома.

Она собиралась получить удовольствие, подбирая для него новый наряд.

— Какая роскошь! — Он усмехнулся.

— Тогда все решено, — подвела итог она. — Можете приступать к новым обязанностям прямо сейчас.

Домашняя прислуга поначалу не слишком обрадовалась организации намеченного хозяйкой праздника. Работники при доме посматривали на полевых рабов свысока. Сэра оказалась в особенности недовольна необходимостью готовить пиршество для «этих грубых земледельцев, привыкших только к поленте да к кукурузным лепешкам». Но Лиззи высмеяла этот низкосортный снобизм, сумела растормошить своих слуг, и в результате они более охотно включились в подготовку вечеринки.

Ближе к вечеру в субботу на кухне уже варились и жарились блюда к трапезе. Перечный Джонс со своим банджо явился к полудню, но совершенно пьяный. Макэш заставил его выпить несколько галлонов крепкого чая, а потом положил спать в одном из сараев на заднем дворе, и теперь музыкант совершенно протрезвел. Его инструмент представлял собой четыре сплетенных из кишок животных струны, натянутых на тыкву, и когда он настраивал его, звук получался странной смесью аккордов пианино и ударов в барабан.

Обходя двор и наблюдая за приготовлениями, Лиззи ощущала приятное волнение. Она с нетерпением ожидала праздника. Конечно же, она сама не собиралась участвовать в общих увеселениях: ей предстояло сыграть роль знатной дамы-патронессы — величавой, милостивой, хотя, по понятным причинам, отстраненной. Но все равно она предвкушала наслаждение зрелищем, намеревалась порадоваться за тех, кому выпадут редкие минуты, когда можно немного расслабиться.

С наступлением темноты все было готово. Вскрыли бочку свежего сидра. Несколько жирных окороков шипели над углями специально разведенных костров. Клубни сладкого картофеля в огромных количествах варились в кипящей воде чанов, а удлиненной формы буханки белого хлеба по четыре фунта весом каждая уже ждали на столах, чтобы их нарезали на ломти.

Лиззи нетерпеливо расхаживала по дому, дожидаясь прихода рабов с полей. Она надеялась услышать наконец их пение. До нее порой доносились издали их голоса, то тянувшие жалобные мотивы, то ритмично помогавшие песнями своей работе. Но хор неизменно замолкал, как только кто-то из хозяев подходил близко.

Когда взошла луна, пришли пожилые женщины с младенцами на руках и с выводками ребятишек постарше, цеплявшихся за их юбки. Но они не знали, где полевые работники. Накормив их завтраком рано утром, они больше так и не видели их.

Но ведь рабы знали, что сегодня вечером им надлежит явиться к хозяйскому дому. Лиззи внушила Коби четко объяснить это каждому, а на Коби всегда можно было положиться. Сама Лиззи оказалась слишком занята для обхода полей, но предполагала, что рабам пришлось трудиться на самых отдаленных участках плантации, и потому на возвращение требовалось необычно много времени. Оставалось надеяться, что хотя бы картофель не успеет перевариться, превратившись в несъедобное пюре.

Время шло. Никто больше не появлялся. Когда минул еще час, ей пришлось допустить, что произошло нечто чрезвычайное. Какое-то происшествие задерживало всех. Начиная понемногу сердиться, Лиззи обратилась к Макэшу и распорядилась: