Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Почему?

— Он задолжал деньги Сидни Ленноксу. Много денег. И не в состоянии с ним расплатиться.

Лиззи почувствовала приступ острой злости.

— И с тех пор, надо полагать, Леннокс стал на плантации главным надсмотрщиком?

— Пока только в течение одного рабочего дня… Но да. Он им стал.

— Я не желаю, чтобы грубиян и мерзавец верховодил на плантации! — пылко воскликнула Лиззи.

— Справедливо сказано. Аминь, — произнес Мак тоже с не менее горячим чувством в голосе. — Никто из работников не хотел бы этого.

Лиззи нахмурилась. Ее терзали подозрения, которые напрашивались сами собой. Соуэрби они задолжали крупную сумму в виде невыплаченного жалованья. Джей обещал полностью рассчитаться с ним, как только удастся продать первый урожай табака. Почему же он не мог просто подождать? Тогда он легко выплатил бы любые собственные долги. Значит, он чего-то боялся. Она не сомневалась: Леннокс угрожал ему. И злость в ней постепенно распалялась.

— Думаю, это Леннокс вынудил Соуэрби сбежать, — сказала она.

Мак кивнул.

— Не знаю никаких подробностей, но мне тоже так кажется. Я сам однажды попытался вступить в схватку с Ленноксом, и посмотрите, чем это для меня закончилось.

В его тоне не слышалось ни нотки жалости к себе. Он всего лишь с горечью констатировал факт. Она прикоснулась к его руке и сказала:

— Вы можете гордиться собой. Вам удалось проявить незаурядную храбрость и отстоять свою честь.

— Но Леннокс продажный подонок и отпетый негодяй. И попытайтесь догадаться, что произойдет в недалеком будущем. Он станет надзирать над плантацией, так или иначе найдет способ обокрасть вас, а потом откроет свою таверну во Фредериксберге. Очень скоро он заживет здесь так же вольготно, как жил в Лондоне.

— Не заживет. Я не допущу этого, — решительно заявила Лиззи. — Побеседую с ним незамедлительно. — Леннокс жил в небольшом домике на две комнаты неподалеку от табачного сарая, где располагалось и жилище Соуэрби. — Надеюсь застать его у себя прямо сейчас.

— Не застанете. В это время по воскресеньям он торчит в «Паромной переправе». Это ординария в трех или четырех милях вверх по реке отсюда. Он пробудет там до позднего вечера.

Но Лиззи не могла ждать до завтра. Ей не хватало терпения, когда нечто подобное постоянно занимало ее мысли.

— Тогда я сама отправлюсь в эту «Паромную переправу». Мне противопоказана верховая езда, но я воспользуюсь коляской с пони.

Мак хмуро сдвинул брови.

— А не лучше ли все-таки будет разобраться с ним здесь, где вы хозяйка дома? Он человек жесткий и жестокий.

Лиззи ощутила укол страха. Мак верно указал на проблему. Леннокс мог стать опасен. Но для нее невыносима была и необходимость отложить конфронтацию. Мак защитит ее!

— Вы поедете со мной? — спросила она. — Я буду ощущать себе в безопасности рядом с вами.

— Конечно, поеду.

— Вам придется править коляской.

— А вам — научить меня этому.

— Там не требуется никаких особых навыков.

Они поднялись от реки к дому. Конюх Джимми как раз поил лошадей. Мак вывел пони, выкатил коляску и впряг пони в нее, пока Лиззи заходила в дом, чтобы надеть шляпку.

Скоро они выехали с территории плантации и направились вверх по дороге, проходившей вдоль русла реки к месту паромной переправы через нее. Одноименная таверна представляла собой деревянную постройку ненамного более крупную, чем двухкомнатные дома, в которых жили Соуэрби и Леннокс. Лиззи позволила Маку помочь ей выйти из коляски и придержать перед ней открытой дверь в заведение.

Внутри было сумрачно и очень накурено. Десять или двенадцать человек сидели на скамьях или на деревянных стульях. Они пили из небольших кружек и керамических чашек. Некоторые играли в карты и кости. Другие просто курили, наблюдая за игрой. Из заднего помещения доносился стук друг о друга бильярдных шаров.

В таверне не было ни женщин, ни негров.

Мак последовал за Лиззи, но встал при входе чуть в стороне от двери, спрятав лицо в тени.

Из зала в задней части таверны вышел мужчина, вытиравший руки полотенцем и спросил:

— Что прикажете подать вам, сэр? О, прошу прощения, леди!

— Ничего не нужно, спасибо, — звонко произнесла Лиззи, и в зале воцарилась тишина.

Она осмотрела повернувшиеся к ней лица. Леннокс расположился в углу, склонившись над шейкером и парой игральных костей. На небольшом столе перед ним выстроились несколько столбиков монет мелкого номинала. На его физиономии отразилось раздражение, когда его игру столь неожиданно прервали.

Он тщательно собрал свои монеты, нисколько не торопясь, прежде чем встать и снять шляпу.

— Что вы здесь делаете, миссис Джеймиссон?

— Ясно, что я не приехала сюда играть, — резко сказала она. — Где мистер Соуэрби?

До нее донеслось одобрительное бормотание сразу нескольких посетителей, словно им тоже хотелось бы узнать, что произошло с Соуэрби, а потом она заметила, как некий седовласый мужчина повернулся на своем стуле и уставился на нее.

— Кажется, он сбежал, — ответил Леннокс.

— Почему же вы не доложили мне об этом?

Леннокс пожал плечами.

— Потому что вы все равно ничего не сможете с этим поделать.

— И все же мне всегда необходимо знать о подобных происшествиях. Не повторяйте такого впредь? Ясно?

Леннокс не ответил.

— Почему Соуэрби ушел от нас?

— Откуда мне знать?

Седовласый вставил реплику:

— Он задолжал деньги.

Лиззи повернулась к нему.