Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Кому именно он задолжал?

Мужчина ткнул пальцем.

— Ленноксу. Вот кому.

Она снова обратилась к Ленноксу:

— Это правда?

— Да.

— Зачем?

— Не понял, что вы имеете в виду.

— Для чего ему понадобилось одалживать у вас деньги?

— Если на то пошло, он их у меня не одолжил. Он мне проиграл.

— В азартные игры?

— Да.

— И вы угрожали ему?

Седовласый мужчина издал саркастический смешок.

— Разумеется, угрожал. А то как же!

— Я всего лишь настоятельно потребовал расплатиться со мной, — холодно возразил Леннокс.

— И это заставило его поспешно скрыться?

— Повторяю, мне не известно, почему он сбежал.

— А я подозреваю, что он испугался вас.

Отвратительная улыбка исказила черты лица Леннокса.

— Меня здесь уже побаиваются многие, — заявил он, даже не пытаясь прикрыть новую угрозу, содержавшуюся в его словах.

Лиззи почувствовала страх и гнев одновременно.

— Давайте кое-что проясним раз и навсегда, — сказала она. Ее голос слегка дрогнул, и ей пришлось сглотнуть, чтобы ее речь снова стала спокойной и размеренной. — Я — хозяйка плантации, и вам придется делать то, что я вам прикажу. До возвращения мужа я с этого момента полностью беру управление в свои руки. А затем он решит, кем заменить мистера Соуэрби.

Леннокс помотал головой:

— Нет, так дело не пойдет, — ухмыльнулся он. — Я считаюсь заместителем Соуэрби. Мистер Джеймиссон совершенно четко дал мне указание возглавить работы на плантации в случае болезни Соуэрби или любого другого обстоятельства. Кроме того, вы ничего не знаете о выращивании табака.

— Уж точно не меньше, чем бывший владелец таверны в Лондоне.

— Насколько я понимаю, мистеру Джеймиссону ситуация видится иначе, а я стану выполнять только его распоряжения.

Лиззи готова была взорваться от ярости. Она не могла допустить, чтобы этот мерзавец стал главным на ее плантации.

— Предупреждаю, Леннокс, вам же будет лучше подчиниться мне!

— А если не подчинюсь? — Он сделал шаг в ее сторону, по-прежнему глумливо ухмыляясь и распространяя вокруг себя знакомый тошнотворно сладкий запах перезрелых фруктов. Она невольно отшатнулась. Остальные клиенты таверны оставались сидеть, словно примерзли к своим местам. — Что вы сможете сделать, миссис Джеймиссон? — продолжил он и приблизился еще на шаг. — Избить меня?

При этом он воздел вверх кулак, и жест мог лишь служить иллюстрацией к его словам, а мог легко быть воспринят как намерение ударить ее.

Лиззи издала испуганный вскрик и отскочила в сторону. При этом она натолкнулась на подвернувшийся стул, ноги заплелись, и она с шумом невольно уселась на него.

Внезапно возникла фигура Мака, уже стоявшего между ней и Ленноксом.

— Ты поднял руку на женщину, Леннокс, — сказал он. — А теперь попробуй-ка поднять ее на мужчину!

— Ты? — удивленно воскликнул Леннокс. — То-то я гадал, кто там так скромно притаился в темном углу, как черномазый слуга.

— Но теперь ты меня узнал. Осмелишься зайти еще дальше?

— Ты глупец и тупица, Макэш. Всегда оказываешься на стороне тех, кто терпит поражение.

— А ты только что смертельно оскорбил жену человека, который полновластно владеет тобой. Я бы тоже не назвал это умным поступком.

— Я пришел сюда не встревать в споры. У меня здесь игра в кости.

Леннокс развернулся и направился назад к игровому столу.

Лиззи ощущала все те же злость и раздражение, которые владели ею, когда она только прибыла в таверну. Но она решительно поднялась.

— Поехали домой, — сказала она Маку.

Он открыл перед ней дверь, и оба вышли наружу.

Ей действительно необходимо узнать гораздо больше о процессе выращивания табака, решила Лиззи, когда окончательно успокоилась. Леннокс приложит все усилия, чтобы взять руководство на себя, и одолеть его она могла, только убедив Джея, что сама справится с работой лучше. Она уже успела вникнуть во многие детали управления плантацией, но не обладала настоящим пониманием самой сути и основных природных особенностей растения, разведением которого занималась.

На следующий день она вновь села в коляску с запряженным в нее пони и отправилась к полковнику Тумсону, взяв в качестве кучера Джимми.

За несколько недель, минувших после приема в их доме, соседи стали все более холодно относиться к Лиззи и Джею. К Джею — в особенности. Их, разумеется, из вежливости приглашали на главные общественные празднества, на балы и крупные приемы, но никто не желал видеть их у себя в гостях по менее важным поводам, не высказывал желания устроить интимный ужин на две семьи или нечто подобное. Зато стоило Джею надолго уехать в Уильямсберг, вся округа, казалось, узнала об этом, и в дом к Лиззи наведалась миссис Тумсон, а Сьюзи Делахай позвала ее к себе на чашку чая. Ее огорчало, что с ней предпочитали общаться наедине, но понимала она и простой факт: Джей непростительно оскорбил соседей, высказав глубоко неприятные для них взгляды на политические вопросы.

Проезжая через плантацию Тумсона, она невольно поразилась, насколько процветающей она выглядела. На речном причале выстроились ряды готовых к отправке «кабаньих голов». Рабы казались здоровыми, полными энергии. Все подсобные помещения были ярко окрашены, а поля смотрелись ухоженными и тщательно спланированными. Она заметила полковника по другую сторону одного из полей, занятого беседой с небольшой группой работников, что-то им разъяснявшего и показывающего, как справиться с заданием. Джей никогда не выходил в поля сам, чтобы проследить за работой или лично отдать распоряжения.