Из Тени (Dragon Age) - Krilena

людской расы над эльфийской. И я не буду лгать — такое положение ратусов меня более чем устраивает. Но, как бы мне ни хотелось обратного, подобная моя и моего народа убеждённость не может являться единственной истиной. Ведь со временем уйдут её хранители, а на их место придут носители новой истины, и всё изменится. Одни ошибки общества будут исправлены, другие — появятся. В этом и заключается особая прелесть нашего мира — в его изменчивости. Если что-то меняется и движется, значит, оно живо. И именно этой жизни был лишён Элвенан: на протяжении тысячелетий он не менялся, а строго подчинялся узкому кругу лиц. Эванурисы, исключительно из своих тщеславных побуждений, подавляли развитие и мира, и своего Народа.

— Однако ты всё равно позволяешь себе скорбеть по ушедшему величию Тевинтеру, а, значит, при возможности, вполне вероятно, захотел бы вернуть всё, как было, — заметил Солас из любопытства, а не из злорадства.

— Понимать естественность изменений ещё не значит, принимать их. Разумеется, я бы не думал о правильности, если бы была возможность вернуть мир, привычный мне. Из эгоизма ли или страха неизвестности. Но это не противоречит моим словам, а лишь доказывает, что ни один разумный не должен владеть безграничным могуществом и быть сильнее природы, поскольку мы не способны пожертвовать своим благополучием в угоду абстрактной и слишком далёкой правильности мира, — объяснился Безумец, а потом, наконец, обратил внимание на огромную статую, в тени которой они оба стояли. — До этого я говорил о неестественности рабства в древние времена. Но также можно отметить небывалую никогда позже масштабность вседозволенности. Пожертвовать тысячами жизней — для нынешнего мира это немыслимо. Для моего мира это было грандиозным событием, на которое решились только раз из-за праведности — как верили Жрецы — их цели. Тогда как для эльфов это, судя по всему, было обыденностью. Выточить в скале статую бога за один день — даже приблизительно невозможно посчитать, сколько было загублено на это жизней. И никто, я думаю, не считал.

— И ты считаешь, что Завеса стала гарантом?

— Именно так. Отделившись от реального мира, Тень обернулась чем-то чужеродным и отныне могла себя защитить. Тех, кто желает пойти по стопам прошлых владык мира, кто ищет непомерного величия и контроля над ней и все природой, она поглотит в свои пучины. В том числе с помощью демонов: чем маг становится сильнее, тем более сильные сущности Тени обращают на него внимание. Вместе с тем магам, кто проявит уважение и терпение и кто знает меру, она всё ещё готова открыть свои тайны. В этом и заключается её беспристрастная справедливость. А даже если кто-то смог избежать её возмездия, то вот смерть уже обмануть не сможет никто. Сколь бы велик и могущественен ни был маг, смерть когда-нибудь доберётся и до него. Однозначно, эванурисы были паразитами для своего мира, но, к счастью, они сгинули. И именно те законы, что пришли вместе с Завесой, гарантируют, что их подобие никогда не появится вновь. Любым тирании, правлению или величию наступит однажды конец, как и их диктуемой истине. И для этого не придётся ждать тысячелетия.

Судя по тому, как хмурился древний эльф, с такой стороны этот вопрос он никогда не рассматривал. Завесу он всегда воспринимал как ошибку (однако выполнившую свою работу, избавившись от эванурисов), от которой теперь самой нужно избавиться. А хмурился Солас как раз, потому что никак не находил желанных сил сказать, что его собеседник во всём неправ и что он, просто человек, даже не знает, о чём говорит, поскольку никогда не видел истинную красоту мира без Завесы.

Да только куда подевались эти силы?

— Думаешь, мир не усвоил урок?

— И не усвоит. Поскольку не зря говорят, что история всегда повторяется. Но циклична она лишь потому, что потомки, для которых она могла стать самым лучшим учителем, наоборот, лишь повторяют былые ошибки. Уверен, многие бы хотели быть подобно эльфийским богам, выйти за грань жизни и смерти, но единицы понимают, насколько опасна такая безграничная власть.

— Даже если так, то любые чрезмерные амбиции, решивших пойти по их стопам, можно подавить, — воспротивился Солас. Ему так и хотелось воскликнуть, что он, познавший лицемерие эванурисов, уж точно никогда не позволит случиться возвышению их подобия.

Ему нужно лишь вернуть свои силы!

— Для подавления, контроля и принуждения нужна соразмерная сила, с которой будут считаться. Группа могущественных магов, чьему слову обязаны подчиниться все… Что-то напоминает, не правда ли? — съехидничал Безумец, поскольку, со слов Соласа, эльфийские боги точно так же и начинали своё восхождение к названной божественности.

Хотелось эльфу ответить, оспорить заявление, огрызнуться на ехидство, заверить, что на этот раз всё бы точно было по-другому…

Да, только… будет ли?

Будет! Ведь в новом мире он всё возьмёт под свой контроль, он спасёт свой Народ!

А кто спасён Народ от его контроля и контроля тех, кому он доверит это право?

Если вновь не будет ограничений, если смерть перестанет быть неподкупным палачом, то как остановить тех, кто вновь потонет в собственном тщеславии, кто вкусит плод безграничной власти, которое дарит могущество?

А как ты остановишь себя, Ужасный Волк?..

Глава 34. Портрет из прошлого

Поднявшись сегодня на стены Скайхолда, Лелиана позволила себе по ним прогуляться, осмотреться. И от открывшегося вида невольно хотелось улыбнуться, погордиться. На то были причины, если сравнить: с чего Инквизиция начинала и чем стала теперь. Организация, что по силе, влиянию и ресурсам могла бы тягаться с остальными государствами Тедаса. Церковный мир не знал подобного со времён первой Инквизиции, распавшейся на орден храмовников и Искателей Истины ещё во втором веке. А Скайхолд, прежде забытый на века замок, теперь был восстановлен, вновь стал нерушимой цитаделью, притягивающий внимание множества особ из разных стран и сословий.

Донёсшиеся возмущения со стороны главных ворот лишь позабавили Канцлера. Очередная орлесианская аристократка прибыла в замок, чтобы в дальнейшем хвастаться на балах, что она одна из тех, кого Совет лично принял в своей резиденции. И ради этого она была готова трястись в карете, терпя долгую дорогу по Морозным горам и холод. Хотя снег она видела только на картинках. Иначе невозможно объяснить, почему она прихватила только пару тёплых курточек: для себя, и для своей компаньонки — а теперь жалуется, что Инквизиция встречает её в таком холоде. Но для каких-то действий пока Лелиана не видела повода. Жозефина во всём разберётся: леди посол умеет общаться с ещё более взбалмошными личностями, отвечать