Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

Так когда же это случится — до или после победы над Англией?

Гитлер в марте 1941 года говорил о «Барбароссе» лишь нескольким сотням человек. На переговорах с Румынией, Венгрией и Финляндией Германия вела речь не о грядущем вторжении, а о том, что «на востоке нужна защита», с тем чтобы «уберечься от сюрпризов»[4943]. Сотрудники геринговского Министерства авиации находились в числе людей, наиболее близких к осведомленным кругам, в то время как Риббентроп и Министерство иностранных дел не получили прямого уведомления. Однако в марте 1941 года Шелиа, сотрудник Министерства иностранных дел, имевший превосходные контакты среди военных, передал новые сведения Альте, которая докладывала в Москву: «…имеются основания, говорящие о том, что выступление против России состоится в ближайшем будущем (называются сроки 15 мая — 15 июня). Говорится и о концентрации в Польше 120 дивизий, о размещении бомбардировочной авиации на ранее не занятых аэродромах в Восточной Пруссии, интенсивном создании ПВО в восточных городах Германии, что свидетельствует о подготовке каких-то чрезвычайных событий». По ее словам, Ариец утверждал, что «прекрасно информированные круги руководящих политических и военных инстанций сообщают единогласно, что выступление против СССР несомненно будет в этом году, а именно до июня».

Ариец приводил такую важнейшую деталь: «Концентрация советских войск на границе вызывает здесь определенное беспокойство. Спрашивают, не заметили ли русские, что против них что-то готовится, и не собираются ли они упредить германский удар? Некоторые высказывают удовлетворение этой концентрацией, так как считают, что русская армия не в состоянии будет отступить»[4944].

Советский ответ

10 марта, посреди всех этих противоречивых предупреждений, Сталин создал новый орган, «Бюро» Совнаркома. Он состоял из председателя, Молотова, и его заместителей и мог принимать решения от имени всего Совета (эту прерогативу вписал в соответствующий указ сам Сталин)[4945]. Также Сталин назначил Молотову нового первого заместителя, Вознесенского, представителя следующего поколения, которого Сталин выдвинул в обход Микояна и Кагановича. «Но что нас больше всего поразило в составе руководства Бюро, так это то, что Вознесенский стал первым заместителем Председателя Совнаркома, — вспоминал Микоян в конце жизни. — По-прежнему не понятны были мотивы, которыми руководствовался Сталин во всей этой чехарде. А Вознесенский по наивности был очень рад своему назначению»[4946].

На следующий день последние соображения Рузвельта о том, как помочь Англии, обрели силу закона. В отличие от нацистской Германии, Англия де-факто избежала банкротства и покупала американские товары и военные материалы по программе, известной как «плати и забирай» (после оплаты ответственность за доставку ложилась на покупателя). Однако в Англии обозначилась нехватка наличности, и Рузвельт выдвинул идею ленд-лиза (Закон по обеспечению защиты Соединенных Штатов), который давал ему право «продавать, передавать в собственность, обменивать, сдавать в аренду, давать взаймы или поставлять иным способом такому правительству [оборону которого президент считал жизненно необходимой с точки зрения обороны США] любой оборонный материал». Вскоре действие этого закона было распространено и на Китай. Гитлер приказал принять более решительные меры к тому, чтобы «как можно скорее вовлечь Японию в активные операции на Дальнем Востоке» и тем самым «переместить фокус интересов США в сторону Тихого океана»[4947].

Тогда же, 11 марта 1941 года, были представлены давно вынашивавшиеся поправки к советскому военному плану. Месяцем ранее Жуков, сменивший Мерецкова в должности начальника штаба, приказал начальнику оперативного управления генерал-майору Александру Василевскому внести исправления в главный мобилизационный приказ (от ноября 1937 года), прилагавшийся к военному плану. Этот так называемый Мобилизационный план на 1941 год (МП-41) предполагал, что численность армии военного времени будет составлять 8,7 миллиона человек — вдвое больше, чем насчитывалось в недавно уже удвоившейся Красной армии, — и что в ее состав войдет 300 полностью оснащенных дивизий, включая 60 танковых дивизий, которые должны были быть сформированы к январю 1942 года[4948]. Тактически этот мобилизационный план для армии, еще не имевшей такого размера, основывался на принципе передовой обороны, доведенном до крайности, и стремительном советском контрнаступлении (примерно две трети дивизий следовало разместить в западных военных округах). МП-41 отражал представления Сталина о возможной войне: он предполагал вести тотальную наступательную войну с нереалистичными планами по выпуску танков и самолетов при отсутствии крупных стратегических резервов второго и третьего эшелонов на случай затянувшихся военных действий, причем не ожидал, что война начнется уже в этом году.

И вот он был готов, новый военный план — около пятнадцати листов бумаги с грифом наркомата обороны, заполненных изящно выведенными строками и, как обычно, носящих помету: «Особо важно. Совершенно секретно. Только лично. Экземпляр единственный». Исходя из опыта январских военных игр, в нем подтверждалось, что главным направлением вражеского наступления станет киевское, и, в отличие от прежних военных планов, говорилось, что «Германия, вероятнее всего, развернет свои главные силы на юго-востоке — от Седлец [в Восточной Польше] до Венгрии, с тем чтобы ударом на Бердичев, Киев захватить Украину». Это заключение отражало сведения, накопленные советской военной разведкой. Однако ожидание главного немецкого удара в южном направлении, несомненно, было связано с тем, что предполагаемое скорое советское контрнаступление было бы гораздо легче вести на вражеской территории к югу от Припятских болот. Линия удара при этом отвечала бы той, которой уже давно отдавали предпочтение советские военные, — из так называемого Львовского выступа по дуге Краков — Катовице, где германские укрепления были не такими мощными, как в Восточной Пруссии, и где местность была удобной для действий танковых армий[4949]. Сконцентрированным на Украине силам Красной армии после прорыва фронта предстояло зайти в тыл германским армиям, сосредоточенным севернее, и окружить их, одновременно перерезав коммуникации между Германией и ее балканскими союзниками, снабжавшими ее нефтью и продовольствием. В тексте приказа, однако, признавалось, что «документальными данными об оперативных планах вероятных противников как по западу, так и по востоку Генеральный штаб Красной армии не располагает»[4950].

Тимошенко и Жуков участвовали в продолжительном обсуждении проекта плана 17 марта в «Уголке» у Сталина, в присутствии множества военачальников и руководителей промышленности, и 18 марта в более узком кругу. Они уже обратились к Сталину за разрешением немедленно начать призыв резервистов с целью наполнения дивизий, имеющихся в приграничных округах. Согласно указу, в течение 1941 года до наступления зимы предполагалось поэтапно призвать из запаса 975 870 человек, однако деспот требовал, чтобы это было сделано втихомолку, под предлогом сборов. Войска перевозили в поездах с окнами, заколоченными фанерой,