Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

что «благодаря нашей внешней политике мы сумели извлечь выгоду из благ нашего мира и использовать их (покупаем задешево, продаем задорого!). Однако сила нашей армии и флота позволяет нам соблюдать политику нейтралитета и не участвовать в войне». Одной из причин поражения Франции, по словам Сталина, был зажим молодых кадров. «Мы применяем другой подход: продвигаем наши молодые кадры, порой даже слишком поспешно. Мы продвигаем их с удовольствием, с радостью. Старики цепляются за старое. Молодежь идет вперед. Очень важно своевременно заменять старых молодыми. Страна, которая не делает этого, обречена на крах». Также Сталин пил за Ленина («Мы всем обязаны ему») и за мощь Советского Союза. «Нам повезло. С нами был „бог“. Множество легких побед… Только не нужно зазнаваться… Сейчас мы имеем армию из 4 миллионов человек, готовых ко всему. Царь мечтал о постоянной армии из 1,2 миллиона человек»[4894].

Большая стратегия Гитлера

Радикализм Гитлера ставил в тупик большинство современников[4895]. Еще со времен «Второй книги», написанной им в 1928 году, но неопубликованной, он выражал зависть к обширной Британской империи, единственной в своем роде, а в конечном счете и к американскому могуществу. При нем Германия стала третьей экономикой мира, но в том, что касается общей производительности и уровня жизни населения, она сильно отставала от США и даже от Англии. Истоки его агрессивности скрывались не только в глубоко укоренившихся расистских идеях, но и в остром осознании того, что Германия меркнет на фоне глобальной Британской империи и Америки, раскинувшейся от края до края континента. Нацистский режим проявил поразительную способность изыскивать ресурсы и отличался невероятным внутриполитическим единством, вплоть до 1940 года демонстрируя рост производства и массового одобрения. Однако нехватка почти всех видов ресурсов — от стали до кормов — связывала Германии руки, снижая качество танков вермахта и самолетов люфтваффе. Гитлер, своими агрессивными акциями отчаянно стремившийся обеспечить Германии статус мировой державы, не располагал необходимыми для этого экономическими мощностями и ресурсами[4896]. С той же проблемой столкнулась и Япония: непомерные амбиции и нехватка как сырья, так и денег для его покупки[4897]. В глазах Гитлера на кону стояло выживание немецкой расы. Он твердо верил в принцип игры с нулевой суммой, полагая, что в мире может господствовать лишь одна страна.

Возможно, Гитлер был менее импульсивным человеком, чем казался. Он и его грубая пропаганда непрерывно поливали США грязью за то, что те якобы вмешиваются в европейские дела, но после того, как Гитлер развязал общеевропейскую войну из-за Польши, он старательно принимал все меры к тому, чтобы потенциально сильнейшая страна в мире в ней не участвовала. Понятно, для чего это было нужно: в 1918 году, в придачу к британской морской блокаде, мешавшей ввозить в Германию жизненно необходимое сырье и продовольствие, свежая американская 2-миллионная армия и изобильные ресурсы обеспечили союзникам победу над Германией. Объявленная немцами неограниченная подводная война, в свою очередь, без всякой нужды спровоцировала Америку на решение взяться за оружие, и Гитлер приказал своему флоту на этот раз не делать подобной ошибки. Что касается Рузвельта, то ему, казалось, только это и было нужно: конфронтация с нацистами, ими же инспирированная. Между тем многочисленные попытки Гитлера вовлечь Японию в войну строились не на нападении на СССР с обеих сторон, а на вовлечении США в войну на Тихом океане, с тем чтобы они не спешили открывать второй фронт в Европе[4898]. Однако легкая победа Рузвельта на его третьих президентских выборах 5 ноября 1940 года и рост масштабов американской помощи англичанам вызывали у Гитлера серьезную тревогу. Война с Англией еще не завершилась, а он приказал продолжить подготовку к ожидавшемуся неизбежному конфликту с США[4899].

29 декабря 1940 года, в одной из своих «бесед у камина», передававшихся по радио, Рузвельт призвал американский народ сыграть роль «величайшего арсенала демократии. Мы находимся в ситуации, не менее серьезной, чем война как таковая. Мы должны взяться за дело с той же решимостью, с тем же чувством крайней необходимости, с тем же духом патриотизма и жертвенности, какие мы бы проявили на войне». Президент объяснял, что «если Великобритания будет побеждена, державы оси будут господствовать в Европе, Азии, Африке, Австралазии, на океанских просторах — и получат возможность бросить огромные военные и морские ресурсы на завоевание нашего полушария». Рузвельт дал слово снабжать Англию («оплот сопротивления завоеванию мира») оружием для борьбы с нацистской Германией и при этом не ввязываться в войну[4900]. Американский колосс, еще ни с кем не воюя, уже производил оружия не меньше, чем Германия или Англия, при том что уровень жизни в Америке продолжал расти. Многочисленные территории, оккупированные Германией, так и не сравнялись ни с Англией, ни с США своей производительностью. В 1941 году в Америке было собрано почти 20 тысяч военных самолетов, из которых более 5 тысяч предназначалось для Англии. Германия же получила от оккупированных Франции и Нидерландов 78 самолетов[4901].

Гитлер имел обыкновение разглагольствовать о том, что Америка вырождается и засорена евреями, но он отлично осознавал промышленную мощь Америки и наличие у нее огромных ресурсов, а также то, что у США, как и у Англии, нет недостатка в транспорте. В этом заключался стратегический аспект борьбы за «жизненное пространство». В глазах Гитлера уничтожение Советского Союза и международного еврейства было самоцелью. Но у него имелась еще одна цель, по его мнению, навязанная ему обстоятельствами: создать аналог Британской империи или американской державы, покорив Восточную Европу и Советский Союз и осуществив на этих землях расовую чистку. В конечном счете за его стараниями искоренить «жидобольшевизм», к чему он призывал уже много лет, стояли благоговение и страх перед американской мощью[4902]. Гитлер попал в своего рода порочный круг: все его яркие победы на поле боя лишь укрепляли англо-американское сотрудничество — именно то, из-за чего он в первую очередь и стремился к этим победам. Вообще говоря, он мог бы и дальше покупать жизненно важные ресурсы у Сталина. Но всякий раз, как у Германии начинались проблемы с выполнением своих договорных обязательств, Сталин демонстрировал, что он может перекрыть источник хлеба, леса, нефти и сплавов. Гитлера могла бы постигнуть жалкая участь, которая, по его мнению, ожидала Англию, рисковавшую оказаться в полной зависимости от США, но в его случае он бы впал в зависимость от СССР. Могла ли Германия снабжать хотя бы свою армию, если Советы требовали столько современных станков?