Последний шторм войны - Александр Александрович Тамоников

Севастополе, она все знала, здесь у нее якобы были спрятаны кое-какие ценности, на которые она могла жить и думать, что делать дальше. Проще всего уплыть на каком-нибудь корабле на кавказское побережье и там затеряться. А для этого ей нужны были новые знакомства с моряками, с рыбаками, людьми из Краснодара, Новороссийска.

Следить за Савченко было сложно. Она постоянно забывала советы и наставления оперативников. Или очень быстро шла, быстро пересекала открытые участки города. Заходила в магазины и, поняв, что зашла не в тот, быстро разворачивалась и выходила на улицу. Оперативникам стоило большого труда не повторять поспешные действия своей подопечной, чтобы не выдать своего присутствия. Савченко могли заметить в городе немецкие агенты, узнать ее в лицо и понять, что она находится под наблюдением НКВД.

Сегодня была очередь Когана следить за Маргаритой вместе с местными оперативниками. Женщина шла оговоренным маршрутом, останавливалась на виду прохожих в тех местах, где за ней было удобно наблюдать и фиксировать контакты, если такие будут. И тут случилось непредвиденное — Савченко сломала каблук на босоножке. Невысокий каблук, довольно широкий, совсем не похожий на модельную обувь, и вдруг подвел. Женщина, прихрамывая, вышла на набережную, осмотрелась и направилась к одной из недавно установленных лавок. Оперативники, выругавшись про себя, рассредоточились, чтобы не торчать истуканами на видном месте. Коган остановился возле урны метрах в тридцати от Савченко и принялся не спеша вычищать складным перочинным ножиком курительную трубку. Он чистил ее, смотрел, выдувал пригоревший табак, снова ковырял внутри. Но еще Борис успевал держать в поле зрения Савченко, сидевшую на лавке. Надо как-то подсказать ей, что всего в трех домах впереди имеется будка сапожника и он в два счета прибьет ей каблук. Но ему самому или оперативникам этого делать нельзя, нельзя появляться возле Савченко. Может, кто-то из прохожих ей подскажет, даст такой совет. А вот и прохожий.

Коган напрягся, когда, проходя мимо Савченко какой-то мужчина неопределенной внешности вдруг остановился. Женщина подняла на него глаза, видимо, он что-то ей сказал. И все, больше ничего не произошло. Мужчина снова продолжал путь и спустился вниз по улице. Один из оперативников пошел следом за ним, но было очевидно, что он сейчас упустит этого человека. Коган стиснул зубы. Черт, вот ведь положение. Хотя, может, это просто прохожий.

Борис поймал за рукав пробегавшего мимо мальчишку в коротких штанах с заплаткой на колене и протянул ему денежную купюру.

— Хочешь заработать, малец?

— А чего надо, дяденька? — у мальчишки загорелись глазенки при виде денег.

— Подойди вон к той женщине на лавке и подскажи ей, что сапожник в конце улицы работает. Проводи ее туда, она каблук сломала. Сделаешь?

Через час Савченко смогла сама нормально передвигаться, когда ей починили босоножку. В условленном месте она села в машину к Когану и сразу повернулась к нему испуганное лицо. Борис нахмурился. Кажется, все-таки это была не просто улыбка, брошенная мужчиной женщине на улице.

— Борис Михайлович, я знаю этого человека, который остановился рядом. Ну тогда, когда я со сломанным каблуком сидела на лавке.

— Подробнее! — приказал Коган, подав знак водителю, чтобы тот не заводил мотор. Жорик послушно опустил подбородок на руль и замер в ожидании.

— Он ничего не сказал, он просто остановился, и я посмотрела на него. А он мне улыбнулся, кивнул и пошел дальше. А я его точно видела в штабе, когда там переводчицей работала. Лицо знакомое. Знаете что, мне кажется, он итальянец. Он среди итальянцев был, когда они приходили.

— Он не произнес ни слова? Вы слышали его голос, акцент, на каком языке говорит?

— Нет, и сейчас ничего не сказал, и тогда только глянет, улыбнется и дальше идет. Он приметный, у него глаза темно-карие, большие такие, круглые.

Коган задумался. Глаза — это хорошо, но вот остальные приметы его описать невозможно. Среднего роста, среднего телосложения, волосы темные, походка обычная. Не за что зацепиться. Если оперативник, который пошел за неизвестным, сумеет запомнить приметы или какие-то данные, то будет зацепка. А если не сумеет?

— Борис Михайлович, — вдруг снова заговорила Савченко. — Мне страшно!

— Почему? — насторожился Коган.

— Если он здесь, значит, итальянцы в городе, значит, они прячутся и могут что-то совершить. Я слышала, как их хвалили за то, что они могут из-под воды корабли взрывать.

«Только этого еще не хватало, чтобы в Севастополе итальянские диверсанты гуляли, как у себя дома. Нет, это я паникую, — остановил он себя. — Не может их тут быть много, Савченко могла ошибиться. Но ведь если что-то минировалось, то может и взорваться. Есть кому отдать команду, послать сигнал на пульт». И тут он увидел возвращающегося оперативника, который до этого ушел за «итальянцем». Парень взмок, видимо, возвращался назад бегом, да еще в гору.

— Нет его, товарищ майор! — выпалил оперативник. — Как в воду канул. Я бегать не стал, чтобы не подумали обо мне, что слежу. Но прошелся, а сам и не понял, куда он делся. Потом дошло до меня — там калитка железная с задвижкой изнутри. Если о ней не знать, то и не откроешь. Он, видать, знал. Маршрут у них тут есть, способы ухода от слежки продуманы. Я так полагаю. А вот вниз по улочке между домами он куда угодно мог уйти, прямо к морю мог спуститься.

Поздним вечером, когда стал успокаиваться ветерок и начало очищаться от туч небо, по набережной Песочной бухты к берегу спустился патруль военных моряков. Мичман в черной шинели, перепоясанной ремнем, на котором висела кобура с длинным ремешком от пистолета. Следом шли два высоких матроса во флотских бушлатах и с карабинами на ремне. На стертых расколотых мраморных ступенях мичман остановился и поднял руку. Моряки прислушались, но, кроме шуршания песка под тихой волной, ничего слышно не было. Недалеко от берега стоял «морской охотник» с притушенными огнями.

— Может, молодежь купаться при луне отправилась? — тихо шепнул мичману один из матросов.

— Ты думай, чего болтаешь, — так же тихо ответил мичман. — Апрель месяц, вода еще ледяная. Ты сам бы полез в такую воду купаться?

— За девкой полез бы! — засмеялся моряк. — А чего мне!

— Вон он, — указал рукой второй матрос на край песчаного участка, где в воду уходил бетонный пирс.

— А ну, за мной! — приказал командир и побежал по ступеням вниз.

Патрульным пришлось обойти всю лестницу, прежде чем они смогли выйти к пирсу в нужном месте. Высокий пирс затемнял небольшой участок берега, и там у его бетонной стены кто-то был. Мичман побежал, на ходу вытаскивая из